Песнь Металла: Противостояние

Глава первая. Жизнь третья - 1

Некоторые народы Земли считают, что состояние сна, что-то вроде малой смерти. И если на это посмотреть с точки зрения примитивного человека, так оно и будет выглядеть. Человек не всегда может сказать точно сколько он проспал едва проснувшись, не взглянув на часы. Редко пребывающий в царстве Морфея человек понимает что это сон.

С Аром Сеном всё было не так, очнувшись он знал, что это точно был не сон. Это была смерть ни малая и ни большая, а просто смерть, как она есть. Финал всего. Он погиб. А сейчас воскрес, как это было с ним уже однажды. Откуда он это знал? Ар не смог бы сказать наверняка, если бы его спросили. Просто знал на уровне инстинктов, как знает лосось куда и когда нужно плыть на нерест.

Небытие. Темнота. Сколько её было? Неизвестно... Может быть секунда, а может быть и пол часа. Конечно, может быть и год и два, в такие сроки верилось без труда.

Ар судорожно втянул воздух ртом. В лёгкие ворвался холодный воздух, тут же заставивший закашляться. Чувствовался ощутимый запах металла.

Некоторое время он лежал, пытаясь унять учащенный пульс и надышаться. Понимание где он и что тут делает пришло не сразу, но уже спустя минуту или около того вспомнил всё или почти всё. Память отказывалась предоставить воспоминания только о последних днях прошлой жизни.

А бывает ли жизнь какая-то другая? Пробуждающееся сознание подсказывало — ещё как бывает. Свою жизнь на Земле Ар прекрасно помнил. До самой смерти...

Он погиб при выполнении интернационального долга в одной несчастной горной солнечной стране, растерзанной и истоптанной войной.

Вторая его жизнь в теле искусственника началась уже не в Советском Союзе и не в Афганистане, даже не на Земле, а в Империи Лубасири раскинувшейся в космосе на сотни звёздных систем, но была одна проблема. Воспоминания об этой второй жизни большими кусками вывалились из памяти, делая видения прошлого похожими на горячечный бред сумасшедшего и заставляя усомниться в достоверности случившегося.

Только Ар отдышался, сразу пришло чувство жажды. Он обнаружил себя голым на холодной гладкой металлической поверхности. Плотная плёнка, хоть и пропускала воздух, но изрядно мешала дышать и воспринимать окружающее. Преодолевая собственную слабость, Ар разорвал невесомую ткань всё ещё дрожащими руками и резко сел. Слишком резко...

Голова пошла кругом. Затошнило. Пришлось вцепиться в край холодного металлического стола неверными руками, чтобы не повалиться позорно на пол. Головокружение никак не хотело отпускать, за лучшее Сен посчитал прилечь снова. По крайней мере пока не полегчает...

Первый осмотр показал, что Ар не ошибся. Он в громадном сумрачном помещении, вмещавшем сотни и сотни столов до мельчайших деталей подобных тому, на котором он сам не так давно пришел в чувство. Чем-то этот зал неуловимо напоминал величественную готическую архитектуру. Своды устремлялись в различимую, но далёкую высь, словно их построили великаны, украшений минимум, но они были и не нужны при такой архитектуре. Она сама по себе без всяких излишеств несла ясный недвусмысленный сигнал, говоривший, те, кто построил такое величественное великолепие, настолько могущественны, что по мелочам размениваться не станут. Воскресший здесь против них не более чем... нет, даже не насекомое. Песчинка, которую сметёт любым порывом ветра.

Архитектура должна была подавлять и показывать гостям кто здесь истинный хозяин. Вообще, лубасири мастера таких вот психологических фокусов. Вроде бы ничего не сказали, даже бровью не повели, но самому примитивному существу сразу становится ясно своё место в социальной иерархии.

Голова стала кружиться немного меньше и Сен решил осмотреться повторно. Всё было спокойно. Ничего не изменилось. Его окружали ровные ряды прозекторских столов, на каждом из которых лежала голубокожая гуманоидная фигура.

Ар поднес собственные дрожащие руки к лицу. Его кожа также имела ожидаемо голубой цвет. Ничего нового. Он как и в прошлый раз пришёл в себя в теле искусственника. Никаких сюрпризов.

Искусственники приходили в себя не все. Только несколько из них оглядывались в полнейшей прострации, ещё несколько десятков тел подавали признаки жизни, слабыми ломанными движениями. Остальные и вовсе остались неподвижными, словно мертвые. По их поведению Сен сделал вывод, что вновь возродился с теми, кто впервые попал под «жатву душ». Искусственники между собой шептались, что психоматрица попавшая однажды в банк данных Империи Лубасири уже больше никогда не стирается, а продолжает находиться там про запас. В таком случае, Ар Сенов могло бродить по Империи не один десяток.

Всё это конечно были слухи. Никаких достоверных сведений их подтверждающих не было. Не считать же за такие утверждения, что кто-то подслушал разговор ректора, или говорил с одним парнем, который знает другого, который знаком с тем кто знает наверняка. По идее, имея одну психоматрицу, которая успешно прижилась в искусственном теле, никто не мог запретить записать её на столько тел-болванок, на сколько хозяевам захочется.

Красивая версия. Вот только, не вписывалось в неё то, что Сен помнил фрагменты своей предыдущей жизни. Он не должен был помнить ничего из того что с ними случилось во вторую жизнь, а сохранить воспоминания жизни на Земле. Начать всё с чистого листа и учиться жить в высокотехнологичном обществе снова. Насколько ему было известно, его психоматрица была записана только раз, в момент крушения его вертолёта на Земле. Но всё ли ему известно?

В Империи Лубасири было множество малозаселённых, диких и полудиких планет-колоний, осваивать которые граждане особо не рвались. Колонизировать или каким-либо иным способом вмешиваться в развитие диких миров с уже зародившейся на них цивилизацией было строжайше запрещено. Так что просто прилететь, загрузить в транспортные корабли население и доставить его куда нужно, было попросту нельзя. Однако не запрещалось снимать психоматрицы погибших людей и не совсем людей. На орбите диких планет ещё со времён Старой Империи начали вешать специальные корабли, оснащённые специфическим оборудованием, которое умело собирать то, что верующие люди назвали бы «душой».