Песнь Металла: Противостояние

Глава четырнадцатая.Осторожно! Двери закрываются. Следующая станция... - 2

Нет, она не стала Синим Чулком, напротив, пыталась строить личную жизнь, быть счастливой. В жизни не было недостатка в представителях сильного пола. Среди них попадались и красивые, и достойные, и респектабельные мужчины, но ни с кем из них Марина не испытала ничего похожего на ту первую страсть. Не успела девушка оглянуться, а уже ей вручали диплом об окончании института.

Молодой хирург Кузнецова М. И. получила распределение в Армению, город Ленинакан. Спустя несколько лет работы на скорой помощи дали квартиру. У Марины появились удобные и уютные домашние тапочки. Казалось, жизнь вошла в колею. Снова почудился стук колёс. Обычно пассажиры не видят на какие ветки сворачивает локомотив и часто думают, что поезду ещё долго ехать. Но тупиков на пути много. Машинист завёз вагон Марины в один из таких. Если быть точными, случилось это не только с Мариной.

Седьмого декабря одна тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года утром случилось Спитакское землетрясение, также называемое Лениноканским. Врач скорой помощи отсыпалась у себя дома после ночного дежурства. Первый же толчок, сошедшей с ума земли заставил обрушиться потолочное перекрытие, ставшее шалашом, накрывшим диван, на котором спала хирург. Босая и в ночной рубашке, Марина, обалдевшая от грохота и шума, выскочила в подъезд обычной пятиэтажки. Её квартира располагалась на втором этаже. Лестничный пролёт был разрушен, но перила каким-то необъяснимым образом ещё держались. По ним она и перебралась на этаж ниже.

Тут и услышала плач младенца. Очаровательная пухленькая девочка соседки Рануш, которая часто гуляла с коляской в парке неподалёку. Пробежать мимо и спасаться самой в такой ситуации возможно и правильно, но не могла женщина так поступить, прекрасно понимая, что до конца жизни будет слышать этот плач грудного ребёнка.

Не раздумывая, Марина пнула босой ногой дверь, болтавшуюся на одной петле и заскочила в однушку Рануш. Хозяйки нигде не было видно. Забрать ребёнка из детской кроватки было делом двух секунд. Однако с тем, чтобы вернуться на лестничную площадку, возникли проблемы. С грохотом обрушилось перекрытие, чуть не задавив женщину с орущим младенцем на руках.

Врач вскрикнула от ужаса и неожиданности. Оглянувшись увидела окно с чудом сохранившимся остеклением. Окно! Первый этаж! Можно выпрыгнуть в окно! Бросилась к нему, дернула ручку. Что-то заклинило в механизме. Ещё раз! Ещё... Застрявший комок в горле, слёзы отчаянья... Темнота...

Бывшая землянка сделала вывод, что её тогда завалило обломками кирпичной хрущевке. Грызли сожаления и смертная тоска. Однако, это всё касалось девочки, имени которой Марина так и не вспомнила. В конце концов сама она хоть и не спаслась из рушащегося здания, но воскресла в новом, сильном и здоровом теле, а воскреснет ли младенец? Этого она не знала, но надеялась, что да. Вытерла непроизвольно выступившие слёзы.

— Ты проснулась, малыш? — прозвучал вопрос в темноте её жилой ячейки.

— Угуммм... — невнятно ответила Марина.

Хотя, какая она Марина?

— Открой ячейку мне, пожалуйста. Пора идти...

Амарна повернулась на бок и активировала через нейрошунт пульт управления. Раскалиброванная голограмма немного мерцала. Нажатие на голографическую кнопку с соответствующим обозначением и герметичная жилая ячейка отворилась.

Лубасири писали иероглифами. По крайней мере так эти символы переводил внутренний, закачанный при перерождении переводчик. Однако, на дальневосточную письменность, плавную и загадочную напоминал местный аналог отдалённо. Пожалуй, больше всего это было похоже на корейские иероглифы, которые решил написать древний шумер палочкой на глиняной табличке. Несмотря на экзотичность, Амарна находила такой способ передачи информации более удобным, чем привычные буквы. Каждый такой иероглиф обозначал целую идею. Если знакома с письменностью, даже очень большие тексты читаются и усваиваются значительно быстрей.

Однако заметила за собой странность, что удобство чтения и записывания иероглифами пасует перед привычкой, собственные записки, заметки и напоминания она всё равно продолжала писать кириллицей. Возможно, это из-за того, что она продолжала думать на русском языке. Интересно, у мыслей вообще есть язык? Наверняка есть...

Амарна быстро повернулась и крепко обняла руками и ногами, начавшего выбираться наружу Ара. Искусственница укусила его за грудь и несколько раз поцеловала.

— Не хочу тебя никуда отпускать, — наигранно жалобным шёпотом посетовала она, — Ночью жду у себя...

Мужчина нашел наощупь губы голубокожей красавицы. Поцеловал на прощание и ответил:

— Конечно...