Песня прялки. Обмен на смерть

Глава 1 «Пиво — это наш хлеб»

Рехор спешился у ворот королевского замка. Маленький отряд из шести сопровождавших его воинов остановился следом. Князь задержался пару секунд на месте, выискивая блуждающим взглядом зеленых глаз сестру.

Но никто не вышел ему навстречу, как он ожидал. Князь нахмурился, но тут же отринул все подозрительные мысли и обернулся к младшей сестре. Эвалке уже помогли спуститься с лошади, и она подошла к брату. Одежды изумрудного оттенка удачно оттеняли рыжие волосы, заплетенные в две длинные косы. А латунные серьги золотистым блеском подчеркивали зеленые, как у брата, глаза.

— Франтиска нас не встречает. Как думаешь, она знает, что мы уже приехали? — Сестра сцепила руки в замок. Ее волнение выдавали жесты, а не мимика, как у Рехора. Он вздохнул.

— Если бы я знал, Эва.

Нахмурив лоб, Рехор кивнул королевскому слуге, чтобы их сопроводили в замок. Пока они шли, истирая кожаные подошвы о каменную кладку, князь пытался унять мечущиеся мысли. Почему Франтиска не выбежала навстречу родному брату, которого не видела уже больше полугода? Не случилось ли чего? Не заболела ли молодая королева? Отряд безмолвно шел следом.

Стены замка, в котором расположился король Вацлав, сияли белизной. Каменная кладка — ровные ряды, так, что и глазу не зацепиться. Рехор не слишком обратил внимание на все великолепие башен и окон, когда был здесь первый раз, выдавая в жены королю свою сестру. Теперь же, пытаясь мыслями отвлечься от переживаний, заполонивших его изнутри, как сорняки в неухоженном саду, князь сосредоточился на том, чтобы сосчитать, сколько в замке окон. Но быстро сбился. Переключился на острые пики — навершия на кованых воротах: их оказалось по двенадцать с каждой стороны. Пройдя через них, оказались в небольшом дворике, где стоял дом управляющего, бургграфа, а также самое главное великолепие — королевский дворец. Готические арки переходов соединяли собой четыре замковых крыла. Непонятно почему Вацлав, любящий роскошь и тратить деньги, выбрал себе в качестве жилища не столь богатый размерами и украшениями дворец. Хотя, возможно именно поэтому: чтобы больше средств можно было тратить на пирушки и наряды, а также рыцарские турниры.

На каждой стене с внешней стороны, выходящей во дворик, было вылеплено по голове оленя, украшенной настоящими рогами, разной степени ветвистости. Король выставил напоказ трофеи со своей охоты. Рехор мрачно качнул головой, мысленно не одобряя подобные причуды, продиктованные честолюбием. Эвалка же в это время восхищенно осматривалась. Она впервые при королевском дворе в качестве гостьи, которой позволено пожить в замке какое-то время.

Слуга напомнил воинскому отряду, что их комнаты на первом этаже, а князя и его сестру повел на второй. Комнаты знатных гостей были в северном крыле, а король жил в западном.

Эвалке досталась комната в конце коридора, на женской половине. Внутри была высокая деревянная кровать с мягкими перинами. Окна, хоть и затянутые слюдой, пропускали достаточно света. Шкаф для одежды, небольшое зеркало: все, чтобы молодой девушке было комфортно.

Князю отвели небольшую, но уютно обустроенную комнату, чего ему вполне хватило. Впрочем, из-за переживаний он не заметил бы, если бы его разместили на первом этаже в крыле для слуг.

Сопровождающий склонил слегка голову:

— Пан Рехор, на столе для вас приготовили все, чтобы умыться с дороги, вы проделали долгий путь. И наверняка устали… Но Его Величество просил передать, что он встретит вас в Геральдическом зале перед обедом.

— Я буду готов к встрече с королем через пять минут, — Рехор понимающе кивнул слуге, после чего тот поклонился и вышел, закрыв за собой дверь. Князь устало вздохнул. Как же он ненавидел вынужденное притворство!

***

— Франтиска ждет меня? Почему сестра не вышла встретить своего родного брата по приезду?

Несмотря на то, что Рехор стоял перед королем Богемии, он обратился к нему без приевшегося «ваше величество». Но не для того, чтобы проявить неуважение, нет. Князь уже не мог сдерживать волнение. Люди в его землях продолжали исчезать, и до него дошли слухи, что во владениях Вацлава происходит то же самое. Рехору было необходимо как можно скорее увидеть сестру, чтобы выдохнуть тревогу вон из сердца.

— Не стоит быть таким нетерпеливым, мой друг! — Вацлав вздохнул, — Как никак, я надеялся, что встреча с королем должна порадовать тебя, пока Франтиска гостит у друзей в соседнем княжестве.

— У друзей?.. Но она не упоминала об этом в письмах, — Рехор нахмурился и потер переносицу.

Вацлав приподнял брови. Князь смеет сомневаться в словах своего короля? Рехор мигом уловил свой промах и поспешил исправиться.

— Впрочем, скорее всего, я невнимательно читал ее письма, или самое последнее разминулось со мной, когда я направлялся в Звиков.

— Да-да, скорее всего, так и случилось.

Король, хоть и был на два года младше своего шурина, держался столь самоуверенно и спокойно, что князь чувствовал себя в беседах с ним тягостно-неловко. И лишь, когда он не видел мужа сестры, мог позволить себе посмеиваться над его вкусами или решениями. Король взошел на трон достаточно юным, ходили слухи, что у него есть старший брат, но их очень жестко пресекали, настаивая на том, что мальчик умер во время родов. Отец передал правление младшему, Вацлаву. И многие подданные Богемии считали, что ничего хорошего страну не ждет. Новый король раздаривал замки и земли направо и налево, зачастую неразумно. Деньги из казны с легкостью улетали на дорогие наряды и пиры. Король не стеснялся носить одежды из желтых тканей, ему нравилось все, что стоит дорого. И не обращал внимания, когда священники упрекали его в расточительности. Его сюрко все без исключения оторачивались мехом по пройме и подолу, а плащи подбивались шкурами лис целиком. Вацлав будто стремился максимально возможно продемонстрировать всем свой королевский статус. Стоило какому-нибудь советнику заикнуться о состоянии казны, и серые глаза Вацлава насмешливым взглядом склоняли того в глубоком поклоне. Корона на золотистых, слегка вьющихся волосах сидела прочно, и ничье мнение не могло этого изменить. Но больше всего гул недовольства рос по мере увлечения молодого короля германскими традициями и культурой. Он восторгался рыцарскими турнирами, приглашал в замок на праздники странствующих менестрелей и жонглеров, разумеется, весьма щедро их одаривал за таланты. Король делал то, что ему нравилось. А то, что не нравилось, он стремился быстрее прекратить. Даже, если того требовали приличия. Поэтому аудиенция не затянулась, Вацлаву явно было скучно успокаивать гостя, и он дал знак идти к обеденному столу.