Песня прялки. Обмен на смерть

Глава 7 “Этим и отблагодаришь”

— Хороши были сны, а, двуглазый пан?

Рехор приоткрыл глаза, щурясь от внезапного потока солнечного света, это Томаш распахнул окна в комнате. Стук деревянной рамы показался пробуждающемуся чрезмерно громким.

— Вставай, князь, хватит разлёживаться. Скоро полдень!

— П…полдень?!

— А то. Выпили мы вчера с тобой за встречу хорошо! — Томаш рассмеялся.

Рехор перевернулся на бок и приподнялся на локте. Во рту ужасный привкус, голова будто чугунная, а дневной свет раздражает.

— Мне надо в замок вернуться…

— Вернёшься, тратить на тебя весь день я и не собираюсь, пан.

Томаш присел на корточки рядом со скамьей, на которой уснул Рехор.

— Слышь, князь?

Рехор промычал в ответ, медленно спуская на пол сначала одну ногу, потом вторую. Встал, поискал глазами бочку с водой, зачерпнул горстями и плеснул себе в лицо. Томаш переместился на скамью, наблюдая за попытками князя взбодриться.

— Так ты нашел того, кто стрелял в тебя, а?

— Не до того было, — Рехор вздохнул. Сейчас он чувствовал себя лучше, но все же мокрые края сюрко неприятно липли к коже шеи.

— Поди, на пирах время проводил? — Усмехнулся Томаш.

Рехор мрачно взглянул на него.

— Как раз вчера от одного умчался в город.

— Чего так?

Рехор погрузился в тяжелые думы, не зная, отвечать или нет. Карлик понял, что беседу иначе стоило бы вести. Попытался исправиться.

— Брось, двуглазый. Не из праздности спросил ведь! Неужто я могу забыть, как познакомились с тобой? Стрелу за тебя словил. Хочу знать, что не понапрасну, что найдешь ты своего врага.

Рехору показались речи Томаша искренними, хотя прошедшим вечером князь и рассуждал о невозможности доверия за столь короткий срок.

Но сердце уже дрогнуло. Охота поделиться своим несчастьем с тем, кто готов слушать.

— После той встречи я вернулся к остальным, кто был на охоте… А они стоят гурьбой. На земле… убитая. Сходство с моей сестрой неоспоримое!

Князь опустил взгляд, сжал зубы, словно бы сердился на что-то. Томаш молчал, не перебивал. Рехору пришлось продолжить.

— Вернулись… А сестра моя — на шею мне кидается, живая и невредимая. Я, как и другие, в тот момент понял, кого нашли — вторую мою сестру, старшую.

Князь втянул носом воздух шумно, поднял голову, заморгал, не допуская слезы.

— Король не позволил мне присоединиться к поискам убийц. Вот я и маюсь. Уехал, напился. А как найдешь тех чудищ, кто это сотворил?!

Рехор со всей яростью шмякнул кулаком о стену. Поморщился, больно должно быть.

Томаш покачал головой.

— Паршиво, князь. Что ж это творится? На тебя напали, потом сестру твою…

Рехор нахмурился, Томаш прав, есть, над чем подумать. Только прямо сейчас думать тяжко, голова болит пуще прежнего. Чтобы отвлечься, Рехор задал встречный вопрос:

— А с тобой-то что? Где глаз потерял?

Томаш хмыкнул. Он привык к тому, что при знакомстве с ним люди проявляют интерес к его внешности. Чаще всего, интерес схож с осуждением или насмешкой, презрением, жалостью. Рехор же спрашивал будто безэмоционально, что подкупало. Томаш решил немного раскрыть тайну глаза, но без подробностей. В манере самого князя.

— Ребенком я жил в доме с матерью, рядом с Холмами. Доводилось бывать по Ту сторону.

Князь вытаращил глаза.

— Ты бывал в Холмах? Во владениях альвов?!

Томаш мрачно-удовлетворенно кивнул и продолжил.

— Чего ты удивляешься? Детей они любят. Охотно пускают в свой мир, позволяют играть с их детьми. Главное правило — ничего не уносить из их мира. Слыхал, поди, что если забрать золото альвов, то оно обратится в жухлые листья на следующую ночь?

Завороженный Рехор кивнул.

— Вот, я нарушил правило.

— Почему?

Томаш поморщился.

— По просьбе матушки, угодить ей хотел. Поймали меня и выдворили оттуда! А напоследок магию применили, дунули порошком каким-то в лицо, мгновенно ослеп на один глаз.

Рехору стало жаль нового знакомого, но он не посмел выразить эмоции. Знал — Томашу не понравится. Будь Рехор на его месте, и ему бы не понравилась жалость.

Не зная, что сказать, ляпнул первое, пришедшее на ум, словно заученная фраза:

— К Мастеру Чжану тебе надо!

Томаш хрюкнул, да так и покатился со смеху.

— Ой, умора! Князь, вот умеешь ты! Ха-ха-ха-ха!

Рехор слабо улыбнулся.

— Может, спустимся и закажем завтрак до того, как отбуду?

Томаш спрыгнул со скамьи.

— И то верно!

Внизу почти не было посетителей, поэтому Зденка быстро их обслужила. Князь, несмотря на состояние похмелья снова залюбовался панной. Ох и хороша! Томаш вернул внимание Рехора, спросив:

— Так, значит, в королевский замок едешь?

Князь кивнул.

— Сестра там осталась. Вспылил я вчера, теперь беспокоюсь немного, все ли у нее хорошо.

— Да уж надо думать! — Томаш хлебнул из кружки. — Слышь, князь, а возьми и меня с собой, а? Пригожусь, как пить дать! От стрелы прикрою, али еще от чего.

Карлик подмигнул лукаво.

— Помнится, я обещал тебе за спасение благодарность, — задумчиво протянул князь.

— Во-во.

— Если возьму на службу, то по гроб жизни тебе останусь должен? За каждую пойманную стрелу?

Томаш отмахнулся.

— Будет тебе, князь. Думаешь, легко мне прожить, работу себе найти какую? Возьмешь на службу — этим и отблагодаришь.

— А кто говорил, что не хочет тратить на меня весь день?

— А годы — готов!

Рехор прожевал, запил кусок, поразмыслив немного.

— Что ж…

— Вот это другой разговор! — Томаш хлопнул князя по плечу. Рехор вздохнул.

— Доедай, мне еще лошадь забрать надо, прежде чем в путь выдвигаться.

На обратном пути Рехор настоял, чтобы Томаш сел сзади, а не поспевал бегом за лошадью. С каждым движением кобылы голову князя пронзала остаточная боль после попойки. Завтрак заглушил ее ненадолго. Уже сворачивая к замку Вацлава, Рехор увидел небольшую процессию: Дворжак выехали куда-то с полной поклажей.