Песня прялки. Обмен на смерть

Глава 11 “Поцелуй для пажа”

Джакуб и не думал караулить королевских стражников. Еще чего! Достаточно было наслать на них морок*, из-за которого на короткое время мужчины стояли с глуповатыми улыбками. Что они видели, альв знать не хотел — людские скрытые желания вызывали у него непонимание, скуку, а иногда отвращение. Приняв меры, Джакуб ускользнул на нижний этаж, чтобы разыскать менестреля.

*Что-либо одуряющее, очаровывающее, помрачающее рассудок.

Тот не скучал, забавляя служанок рассказами о необычайном. Девы прикрывали рты ладонями, охали, смотрели на юношу широко раскрытыми глазами. Иногда краснели и хихикали.

Джакуб незаметно вышел из тени, сложив на груди руки. Его усмешку Андэль услышал и повернул голову.

— Простите, красавицы, но я вынужден оставить вас ненадолго.

Девушки расстроенно зароптали, но менестрель пообещал вернуться в скором времени, и они, вздохнув, отступили.

— Чем я прогневал Его Величество, что он отправил за мной своего альва?

Джакуб яростно зашипел и схватил менестреля за шею цепкими пальцами.

— Я — не ты. Я — свободный альв и никому не принадлежу.

Андэль попытался разжать его руку, и Джакуб вернул себе самообладание, отпустив юношу. Менестрель потер шею, прокашлялся.

— Чего тебе?

— Ах, и куда же девалась твоя беспечность и насмешливый тон? — Джакуб растянул рот в ядовитой улыбке.

— Хватит. Тебе от меня что-то нужно. Говори.

Андэль прислонился к прохладной каменной стене коридора. Сейчас он был пуст, и мужчины могли говорить свободно.

— Я знаю, что у тебя договоренность с королевой.

Андэль бросил на собеседника недоверчивый взгляд, прищурился.

— Возможно, — наконец, ответил он.

— Ты тоже из Холмов.

Андэль хмыкнул.

— Удивительно, что ты не сразу распознал во мне собрата…

Джакуб недовольно зашипел.

— Единственная причина, по которой я мог не сразу это увидеть — изгнание. Ты — изгнанный альв. Поэтому остальные принимают тебя за человека.

Андэль развел руками и покачал головой.

— Вернемся к главному, — продолжил Джакуб, — я знаю часть вашей договоренности с Верховной. Ты должен, судя по всему, передавать ее письма королю. Но… Все совсем непросто. Письма сложены в стихах. А ты выдаешь их за свои баллады, притворяясь менестрелем. Для чего тебе это? Что ты потребовал взамен?

— А что потребовал бы ты, окажись на моем месте?

Джакуб ответил без запинки:

— Отменить изгнание. Вернуться в Холмы, домой.

Андэль кивнул, тряхнув волосами. Джакуб внимательно вгляделся в лицо юноши.

— За что тебя изгнали? Рассказывай, и не пытайся увильнуть.

Джакуб стоял напротив менестреля, словно каменное изваяние. Андэль снова вздохнул, прислонился к стене плотнее, приподняв голову, будто пытался слиться с каменной кладкой. Закрыв глаза, начал безэмоционально свой рассказ.

— Несколько лет назад я знал одно человеческое дитя… Этот мальчик нашел лаз в один из Холмов. И стал приходить в наш мир, играть с детьми альвов. Верховный даже разрешал ему играть со своим сыном. Мальчишке преподнесли дар — зелье ясновидения, которое капнули на один глаз. Так он смог увидеть наш мир и нас настоящими. Вместо пещер он увидел дворцы, вместо засохших деревьев — богатые плодами, а жухлые листья у него на глазах превратились в золото. Ему запретили только одно — уносить что-либо из Холмов в человеческий мир. Но, когда ему исполнилось десять лет по человеческим меркам, он украл одну вещь… Из золота. Его поймали и в наказание ослепили магическим порошком. Он лишился одного глаза. Того, которым мог, по позволению Верховного, видеть. Больше он не мог найти вход в Холмы.

Сын Верховного был очень расстроен, но скорее не поступком своего человеческого друга, а безжалостным решением отца. Мальчишка убедил меня, своего пажа, пойти в мир людей и извиниться. Сын Верховного стащил у отца один из артефактов, маленькую золотую прялку и велел подарить ее вместе с извинениями…

— Хватит.

Андэль опустил взгляд, а Джакуб закрыл глаза. Эта сцена была ему знакома, хоть он и помнил все неясно.

— Отнеси эту вещь моему другу, — молодой альв сжал запястье пажа, — скажи ему, что мне жаль!

— Но почему? — Маленький Андэль не понимал Джакуба. — Ведь человеческий мальчишка украл Ваш золотой мячик!

— Это не мой мячик! Не мой! В любом случае, я приказываю тебе…

— Тебя изгнали из-за меня, так? — Джакуб моргнул, но слеза скатилась по щеке все равно. Непослушная. Упала на каменный пол, звякнув. Превратившись мгновенно от удара в крошечный кристалл, закатилась в стык меж двух камней, сверкая.

Андэль потер пальцами уголок рта, тяжело вздохнул, почти судорожно, наблюдая волшебство, которого его так давно лишили. Но Джакуб уже знал, как поступит. Он заговорил, и голос его звучал ярко, звеняще, будто каждый слог — упавшая слеза.

— С этого момента я, наследник Верховного, меняю твой договор с королевой Франтиской, ныне Верховной, на договор со мной.

Андэль прикрыл глаза, не желая даже взглянуть на Джакуба. А тот невозмутимо продолжал.

— Я обещаю, что разрешу тебе вернуться в Холмы через год и один день*, если ты будешь служить мне весь этот срок.

Андэль открыл глаза, подошел к Джакубу и опустился на одно колено. Поднял голову, посмотрев в глаза альву. Тот склонился и оставил невесомый поцелуй на лбу своего пажа. Сделка была скреплена.

*Срок в год и один день считается издавна магическим.