Песня прялки. Обмен на смерть

Медовый снег (бонусная новогодняя глава)

Шестилетний Томаш свел глаза к переносице, наблюдая, как на высунутый язык садится большая снежинка. Коснувшись теплого дыхания мальчика, она растаяла, но не водой, а тягучей, медовой каплей. Мальчишка зажмурился на миг, смакуя вкус.

— До чего вкуснятина! — Воскликнул он, распахнув глаза и повернувшись в сторону друга.

Юный альв рассмеялся. Джакубу нравилось дружить с человеком. Томаш не скрывал своих чувств, и это казалось все еще непривычным, но безумно манящим. Джакуб хотел уметь так же. Но не мог.

— Ты приходишь в восторг от всего, что видишь тут.

— Потому что тут замечательно! — Томаш развел руками и снова задрал голову, пытаясь поймать очередную снежинку на высунутый язык.

Джакуб взмахнул рукой, и целая орава влажных звездочек закружилась мини-вихрем, ровно над Томашем. Тот раскрыл широко глаза, но от удивления, наоборот, закрыл рот. И все снежинки, которые Джакуб направил в сторону друга, опустились на землю.

Томаш раздосадованно шлепнул ладонью, а Джакуб рассмеялся громче. Люди такие забавные.

— Вставай, пора идти на праздничный костер.

Джакуб поднялся с земли, которая, несмотря на падающий снег, оставалась теплой.

Томаш вскочил и в припрыжку побежал за другом.

— Я никогда раньше не видел праздничного костра!

Джакуб улыбнулся, не сбавляя шаг.

— Я уговорил отца разрешить тебе посмотреть на наши хороводы.

— Он не хотел разрешать? — Обиженно переспросил мальчик.

— Не потому что он злой. Если человек увидит хоровод альвов, то захочет присоединиться к танцам. И забудет о времени. И когда вернется в свой мир, то там пройдет несколько лет, которые здесь покажутся минутами.

Томаш почувствовал мурашки.

— Тогда зачем мы идем? Мама будет меня ругать, если я не вернусь скоро.

— Не бойся. Я прослежу, чтобы ты вернулся вовремя.

Джакуб остановился.

— Мы пришли, — произнес он с ноткой гордости.

Томаш посмотрел перед собой. Рот мальчика приоткрылся в изумлении. Несмотря на то, что он приходил в Холмы уже много раз, все равно продолжал удивляться и восхищаться всем, что видел тут.

Мимо ребят проскочил юркий карлик-слуга, несущий на огромном подносе не менее сотни крошечных закусок. Он скрылся среди беседующих альвов. Они стояли и сидели группами. Кто-то за столом, длинной через всю поляну. Кто-то прямо на земле, любуясь снежинками, как и Томаш. На столе постепенно увеличивалось количество кушаний. А прямо за ним, на возвышении был сооружен огромный, высотой с ель, костер.

— Джак…

Джакуб повернулся к другу. Только ему он позволил сократить свое имя, чтобы Томашу было легче запомнить непривычное звучание.

— М?

— Почему в костре вместо веток лежат стулья, платья… и другие вещи?

— Потому что Йольский костер очищает. И возрождает. Лучше, если ты сам увидишь!

С этими словами альв взял ладошку Томаша и потянул его вперед.

— Смотри! Сейчас начинается!

Словно по волшебству, костер вспыхнул на этих словах. Многие альвы, за исключением тех, чья сущность привязана к водной стихии, мигом образовали круг и закружились в танце. По поляне заструился смех, похожий на шелест ветра и волн, на весеннюю капель. Томаш, зачарованный, дернулся, но Джакуб остановил его, крепче сжав ладонь.

— Только смотри, — предупреждающе напомнил он.

Томаш испуганно кивнул и, закрыв один глаз — тот, который не получил дар вИдения, снова осмелился взглянуть на костер.

Вещи, казавшиеся старыми и изношенными, сгорали до тла и тут же, вспыхивая волшебными искрами, менялись. Будто рябь по воде, горячий воздух волнами трепетал перед взором. И вот уже в костре вместо трехногого стула лежит новенький, целый. На месте побледневшего от стирок платья — такое же, но яркое и будто минуту назад сшитое!

— Вот это да… — Протянул Томаш.

Джакуб понимающе улыбнулся и посмотрел на друга. Обувь мальчика выглядела старой, изношенной. Альв, не отпуская руку друга, присел на корточки и стянул с него сапог.

— Что ты?!.. — Завопил Томаш, провожая взглядом свою единственную обувку, которая исчезла в пламени. Он даже забыл, что боялся смотреть на хоровод двумя глазами.

Джакуб рассмеялся.

— Да гляди же!

Томаш вернул внимание на костер. Кто-то из альвов, участвующих в пляске, заметил ребят и, развеселившись, выхватил сапог Томаша, швырнул ему обратно.

Новенький, чистый и ни разу не заплатанный, сапожок упал ровно перед ногами мальчика. Он завороженно смотрел на новую вещь.

— Надевай, — скомандовал Джакуб.

Томаш послушно обулся и стал разглядывать обе ноги. Джакуб вздохнул.

— Снимай второй.

Томаш с опаской посмотрел на друга.

— А правда можно?

— Снимай!

Второй сапог полетел вслед за первым и точно так же вернулся. От обновленных вещей продолжал исходить жар волшебного йольского костра. Ногам стало тепло, хорошо, и Томаш улыбнулся, довольный. В животе внезапно заурчало.

— Тебе пора возвращаться. Но сначала поешь.

Предложение Джакуба на этот раз не смутило Томаша. Он просто кивнул и пошел вслед за другом.

***

Джакуб наблюдал за Томашем почти каждую секунду, и все-таки пропустил момент, когда тот уснул, разморенный. Даже музыка и голоса празднующих не помешали ребенку. Альв вздохнул, задумавшись на мгновение. Затем решительно присел на корточки и закинул руки друга себе на плечи. Сам приподнял его, удерживая за ноги.

— Меньше нас, а такой тяжелый, — пробурчал Джакуб.

Томаш что-то невнятно пробормотал во сне и обвил руками шею друга.

Альв впервые попробовал нести кого-то на спине. Если бы их кто-то увидел, то Джакуб получил бы строгий выговор. Ставить человека выше себя — немыслимо.

Даже с тяжелой ношей на спине Джакуб перенес Томаша из Холмов к его дому довольно быстро. В окне хижины колебался огонек свечки. Женщина, заменившая Томашу мать, стояла на крыльце в сумерках, высматривая сына. Джакуб остановился там, где бы его не заметили, и опустил друга на землю. Тронул за плечо.