Пилот

Пролог

«Странно, что я со своей любовью к небу перешел в страну Льда, а не Ветра, хотя и всегда мечтал летать без крыльев. Возможно, меня удержало какое-то событие из далекого прошлого, которое я сейчас даже не способен вспомнить во всех точностях. А возможно, я просто побоялся оставить то, что составляло частицу меня самого.

Мне было пять, когда я впервые увидел парящие в небе корабли и пикирующие лайнеры. Шестнадцать, когда понял, что не смогу жить не отрываясь от земли. И шестьдесят когда провел рукой по гладкой поверхности собственного корабля. Я потратил семь лет на то, чтобы вновь подарить своему гиганту возможность летать…

Где я родился и как попал в приют, не знает, по-моему, уже никто. Это был триста пятьдесят восьмой год, душный и сухой январь, когда вместо снега в воздухе парили пыль и дым, а страну Мрака раздирала очередная война. Я не помню матери, но если верить словам воспитательниц в приюте, то от нее я унаследовал только взгляд. Мне мало рассказывали о ней. Да и то, что рассказывали, я со временем забывал. Воспитатели, судя по всему, были с ней очень хорошо знакомы, особенно если учитывать то, что в отличие от других приютских я всегда был… относительно свободен и получал долю поболее других.

Свои имя, фамилию, дату рождения и маленькое наследство в виде серебряного колечка я получил как единственное напутствие от матери. После же, сколько я ее ни искал, так и не нашел, хотя однажды мне все-таки довелось ее увидеть. На этом, в принципе, вступление можно и закончить, перейдя к самой истории моей "прекрасной" жизни.

Мое имя ― Леций Аарон Фернандес, маг (что удивительно), и на момент написания этих строчек ― маг страны Льда. Родился я в стране Мрака. И о временах в этом чудесном, распрекрасном и мирном государстве и пойдет мой рассказ…»

*** 358 год Эпохи Део ***

То была самая обычная гражданская война (насколько войны вообще могут быть обычными). Началась она по причине того, что две крупные гильдии ― ранее составлявшие опору и силу Королевской власти, ― решили свергнуть Королеву и посадить на трон своего человека… Впрочем, если так посмотреть, то устранив королевскую власть, они бы передрались меж собой. Чего, к счастью, не произошло.

В войне участвовали и маги, и обычные люди, зовущиеся среди сильных мира сего фано, что значит «без ядра» или «лишенный магии». И участвовали все, кто мог держать в руках оружие: и мужчины, и женщины. Воюющих сторон было три, а вот сколько и какие у них были союзники (многие из которых сложили свои знамена и головы в угоду людской жадности и жестокости) … не сосчитать.

Январь того года выдался особенно страшным. Снега почти не было: весь растопил огонь горящих городов, весь смыла кровь и затоптали грубые сапоги солдат. В сухом, жестком воздухе то и дело проносился боевой воздушный транспорт.

Война шла по всей стране, однако большая ее часть была в основном на востоке. Мало кто понимал, где свои, а где чужие. Кровь уже настолько пропитала одежду, что никто уже и не мог узнать, какого цвета она была до начала битв. Одинокие участки «мира», небольшие лагеря, были единственным мало-мальски надежным местом для тех, кто не успел покинуть зону боевых действий.

Молодая женщина-фано, двигавшаяся чересчур тяжело для солдата, припала к земле, увлекая за собой и двух своих сотоварищей ― еще совсем молодых парней. Они, в отличие от нее, были магами, и потому бывали чересчур самоуверенны. Однако, слыша над собой свист пуль, бросали благодарные взгляды на старшую в их команде.
Она же, облокотившись на кем-то перевернутый грузовик, устало прикрыла глаза, желая оказаться поскорее на «базе».

Что магам какая-то пятилетняя война? Они живут сотнями лет, доживая до тысячи. Что для магов страдания таких, как она, потерявшим в этой войне все?

― Мария, что с вами? ― Обеспокоенно тронул ее за плечо старший из мальчишек-магов. Этим не исполнилась и первая сотня. Они еще не так злы и расчетливы как старшие, и им еще можно доверять.
― Со мной все в порядке, ― вздохнула женщина, открывая глаза. ― Просто побегай вот так, как я, беременной, по открытой местности.

Парень смутился, отвернулся и, выглянув из-за грузовика, резко побледнел и прижался к грузовику плотнее. Его товарищ тревожно взглянул на часы и едва слышно выдохнул.

― Еще полчаса.
― Кому полчаса, а кому вечность, ― Мария положила пулемет рядом с собой, мимолетно оглаживая живот. Воевать на восьмом месяце — штука опасная и тяжелая, но в их жизни выбирать как-то не приходится. Изнеженные женщины других стран на своем сроке только и делают, что лежат и держат руку на телефоне, чтобы успеть вызвать медиков, а сиюхвельские дамы, бывает, и рожают на полях сражений.

Вот она бросила взгляд на сотоварища, вздыхая. Совсем еще ребенок…
Вот он выглянул снова, бледнея еще больше.

― Там лайнеры, Мари… ― севшим голосом просипел он, выглядя так, словно еще чуть-чуть и грохнется в обморок. ― И крейсеров с добрую сотню.
― Паршиво, ― Мария задрала голову, апатично кивая на слова парня. Воздушной атаки она не особо боялась… да и вряд ли уже существовало что-то, способное ее испугать.
― Двадцать минут до того, как сработает портал, ― другой вытащил из-за пазухи небольшой сверток, ловя легкий кивок старшей. Вот сверток раскрылся, оказываясь широкой простыней, которую в следующий момент они растянули над собою. Теперь для их врагов пошла игра на внимательность.
― Мария? ― один из парней расслабился, стараясь не шевелиться, после замечая отрешенный взгляд женщины.
― Мне нужно в зону, ― офицер поджала губы, стараясь не прислушиваться к намекающему на близкие роды организму. ― Срочно, мальчики.
― Девять минут, мэм.
― Черт побери… ― прошипела она, подтягиваясь как можно выше. Тело, еще полчаса назад слушавшееся идеально, теперь казалось деревянным.

***

― Сын, ― невысокий, неказистый врач, чье лицо изуродовали шрамы, положил обернутого в серую, но чистую простынку младенца подле его матери, тут же отходя к другому пациенту.

В огромном, но тесном шатре, где каждая койка была на счету, и родился ее сын. Тот, за кого она уже была готова отдать жизнь.

Увы, но даже так бесстрашной, безмерно усталой женщине было понятно, что воспитать его ей вряд ли удастся: слишком много от нее требовали взамен за хорошее питание и приемлемые для беременности условия. Мария Фернандес была нищей, и нищей, влезшей в огромные долги просто из-за того, что хотела, чтобы ребенок родился здоровым.
Шатер, полный стонов боли и криков о помощи, огласил детский плач…

***

― Леций Аарон Фернандес, ― женщина, еще с трудом стоящая на ногах, в последний раз поцеловала сына в лоб и передала его на руки воспитательнице из приюта, уезжавшей с ранеными. ― Прости, что ничего не даю…
― Просто береги себя, и возвращайся за ним поскорее, ― махнула рукой та, забираясь в грузовик. Она тоже была фано и, пожалуй, только это спасло Леция от холодной и голодной смерти.

Отъезжая, воспитатель бросила взгляд на стоящую посреди дороги женщину, поражаясь, как та еще может стоять с гордо выпрямленной спиной и поднятым подбородком. Теперь единственным, что связывало мальчика с его матерью, была одна лишь фамилия.



Лексана

Отредактировано: 21.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться