По регламенту – враги

Глава 1

16 сентября 2039 года состоялся

первый контакт человечества

с инопланетной цивилизацией.

Пять космических кораблей хаарс

вошли в пределы Солнечной системы.

Учебник по новейшей истории Земли. Год выпуска: 2040.

Он явился последним. И громче всех.

Когда двери зала Совета с мягким, но отчетливым шипением раздвинулись, я невольно подняла голову. Как и все присутствующие. Но, в отличие от остальных, не позволила себе ни вздоха, ни шепота, ни кривой ухмылки. Лишь взгляд — прямой, спокойный, отточенный годами общения с высшим руководством. За ним пряталась тревога.

Он двигался по проходу не просто уверенно — дерзко. С той непринужденностью, которая рождается либо из абсолютной власти, либо из полного презрения к ней. Высокий. Широкоплечий. Шаг тяжелый, размеренный. Он не входил — наступал. Как солдат наступает на поле боя, а не делегат приходит на заседание.

Волосы растрепаны, словно ветер до сих пор шепчет ему на ухо чужие тайны. Глаза темные, почти черные, но не пустые. Живые. Хищные. Слишком внимательные. И когда его взгляд скользнул по мне, спину обожгло льдом.

Он не просто смотрел. Он видел. Насквозь. Точно уже лишил меня не просто одежды, но и защиты.

На нем была форма — черная, строгая, с серебристой застежкой у горла. Но сидела она на нем иначе, чем на других. Как доспехи. Рукава засучены, обнажая запястья с тонкими шрамами. Кожа — смуглая, грубоватая, как если бы он провел годы не в залах Совета, а на границах секторов. На груди — ни эмблем, ни клановых знаков. Одна фамилия как вызов: Кессар.

Он остановился у окна. Не сел. Не извинился. Просто встал, будто это не Совет, а театр, и он — единственный актер, герой пьесы, где финал еще не написан.

— Рад, что не опоздал, — произнес он низко, с хрипотцой, с едва уловимой насмешкой. — Еще ведь ничего не началось?

Председательница Ра’шель Ке’наар — моя мать — повернула голову. Ее лицо оставалось бесстрастным, но голос резанул лезвием:

— Началось десять минут назад.

Кессар кивнул. Не извинился — в его жесте не было ни смущения, ни покорности. Лишь вызов. Он не собирался быть удобным.

Я почувствовала, как несколько представителей напряглись. Один бросил взгляд на Ра’шель. Другой — на меня. Я сидела к Кессару ближе всех. И, возможно, мне следовало промолчать. Но я все же сказала:

— Место свободно. Садитесь.

Он повернулся. Наши взгляды столкнулись, и я почувствовала себя в эпицентре бури. В его глазах мелькнула искра. Не почтения. Интереса. Острого, хищного.

— Не возражаете, если останусь стоять? Вид лучше.

Я чуть подняла подбородок:

— Как хотите.

Пальцы сжали край стола. Я не позволила себе дрожи, но внутри уже бушевал вихрь. Потому что Кессар продолжал смотреть. И в этом взгляде было что-то… слишком личное. Как будто он знал, какую струну задел.

Совет продолжился. Доклады, голограммы, холодные цифры на экранах. Кто-то говорил о ресурсах, кто-то — о погодных аномалиях на этой планете. Я кивала, делала пометки, задавала вопросы. Все по протоколу.

Но часть меня оставалась там — у окна, где Кессар стоял, сцепив руки за спиной. Иногда он смотрел на город вдали, залитый искусственным светом. Но чаще — на меня.

И каждый раз, когда наши взгляды встречались, во мне вспыхивало пламя. То ледяное, то обжигающее. Я знала, кто он, но не знала, зачем он здесь. Лишь понимала: это уже неважно.

Потому что он знал. Куда бить. Когда говорить. Как заставить слушать.

Как раздражать!

Этот день был испорчен. И это было только начало.