По регламенту – враги

Глава 3

Он не просто остался. Он укоренился.

Прошла неделя, и Кел Кессар теперь появлялся на каждом заседании, как всегда и принадлежал Совету. Никто не удивлялся. Никто не перешептывался. Он сидел — или стоял у окна — с видом, что это место его по праву. Он больше не опаздывал. Не перебивал. Не спорил. По крайней мере, вслух.

Но я чувствовала, как его взгляд скользит по каждому. Как Кел фиксирует, сравнивает, делает выводы. Он не произносил и половины из того, что, вероятно, думал, но его молчание было громче, чем речи некоторых представителей. И куда опаснее.

Я старалась не смотреть в его сторону. Не замечать, как он откидывается в кресле, будто Совет — скучное сборище тех, кто ничего не понимает в своей работе. Я делала вид, что он мне безразличен. Внешне — безупречно. Но внутри…

Он был как искра на пороховом складе.

Что тут страшного? Никто, кроме меня, этого не чувствовал.

А потом нас поставили в одну группу.

Мать формировала дипломатическую делегацию для передачи технологий — проект, над которым я работала два года. Я рассчитывала на адъюнктов, техников, переводчиков. Тех, у которых в глазах работа, а не вызов.

Но когда я увидела список, всё стало ясно.

Кел Кессар. Его имя — в самом центре.

Он стоял позади меня, когда я читала. Я почувствовала его раньше, чем услышала. Как тепло на спине, как тень, которая не угрожает, но не отпускает.

— Кажется, кому-то придется потерпеть мое общество чуть дольше, чем хотелось бы.

Я медленно обернулась. В его глазах — знакомое насмешливое пламя. Спокойное, уверенное. Точно он ждал этого момента.

— Это решение Совета. Не мое, — сказала я. Чуть холоднее, чем следовало. Чуть тише, чем собиралась.

— Я знаю. Просто приятно, когда решения совпадают с желаниями.

— Надеюсь, не с вашими.

— Почему? Мне с вами… интересно.

Я не ответила. Просто смотрела. Прямо, не отводя взгляда. Как на дуэли. И в какой-то момент поняла: он не шутит. Под игрой, под усмешкой — настоящее напряжение. Тревожное. Притягательное.

И почему-то это пугало меня больше всего.

Мы начали совместную подготовку. Проверка данных, адаптация протоколов, согласование терминов перевода, сверка с исходниками. Все это я раньше выполняла с точностью и хладнокровием хирурга. А теперь… теперь каждый документ в присутствии Кела выглядел непонятным. Экран комма — слишком ярким. Каждое слово ощущалось слишком близким к сердцу.

Кел оказался компетентным. Глубоко разбирался в структурах языка, умел находить неточности, ловить нюансы. Не просто умный — опасно умный. Его интеллект был… острым, как игла.

А манера поддерживать диалог — все та же, легкая, с хищной игрой. Словно ему не так важен результат, как сам процесс. Словно мы вели переговоры не с третьей стороной, а друг с другом. И каждый день — это новый раунд.

Однажды, споря о значении контекстного термина, Кел вдруг сказал:

— Знаете, мне кажется, слово «близость» для людей значит не то же, что для нас.

Я подняла глаза от таблицы. Медленно. Рискованно.

— Это потому что у вас слишком буквальное восприятие.

— А у вас — слишком осторожное.

Я бросила на него взгляд. Он сидел, чуть наклонив голову, будто изучал меня, как карту с неразмеченными территориями. На губах — тень улыбки. Слишком спокойной, чтобы быть невинной.

— Возможно, — парировала я. — Но осторожное не значит скучное.

— Это прозвучало почти как вызов.

— Не льстите себе, Кессар.

Он рассмеялся. Тихо. И, к моему удивлению, по-настоящему.

В этом смехе не было яда, только нечто живое и неожиданное теплое. Будто кто-то на секунду сдернул с него маску. И под ней оказалось не оружие, а просто мужчина.

Вдруг поняла: я улыбаюсь. В ответ.

Я, Мойра Ке’наар, дочь командующей Ра’шель, улыбаюсь Келу Кессару, сыну нашего главного конкурента.

Мир действительно рушился. Но с каким изысканным вкусом.