По регламенту – враги

Глава 4

Это должен был быть обычный вечер: пять минут тишины перед совещанием, глоток холодного чая и возможность не думать ни о чем, кроме заката.

Я вышла на балкон западного крыла, туда, где за стеклянными перилами открывался вид на широкие зеленые террасы и далекие очертания городских стен. Солнце клонилось к горизонту, заливая все золотом и медью. Воздух был теплым, густым, словно мед. Я оперлась о перила и позволила себе просто дышать.

Именно в этот момент я услышала шаги.

Он пришел почти бесшумно, но не достаточно, чтобы я его не заметила. Я не обернулась.

— Опять вы, — пробормотала себе под нос.

— Соскучились? — отозвался он. Голос ленивый, почти усталый, но все такой же опасно спокойный.

Кел остановился за моей спиной — не вплотную, но близко. Я почувствовала тепло его тела сквозь вечерний воздух.

— Скорее, удивлена. Обычно вы выбираете общественные места. Чтобы быть замеченным.

— А иногда хочется тишины. Особенно когда знаешь, кто в ней прячется.

Я обернулась.

Он стоял, прислонившись к колонне, будто был частью этого заката. Тень мягко ложилась на его лицо, делая глаза еще темнее, чем днем. Он выглядел уставшим. Но не слабым. Никогда не слабым. Легкая небритость на щеках, едва уловимая усмешка на губах. Вид, от которого в груди сжимается что-то горячее — как перед шагом в пропасть, в которую уже тянет прыгнуть.

— Я пришел не спорить, — сказал он. — Просто… иногда легче дышать вне зала Совета.

— Вам стало тесно среди протоколов?

Он усмехнулся и сделал шаг, оказавшись почти вплотную ко мне.

— Мне стало скучно среди притворства.

Я снова отвернулась к горизонту. Ветер шевельнул волосы — и в следующее мгновение пальцы Кела легко, почти небрежно откинули прядь с моего плеча. Прикосновение длилось меньше секунды. Слишком мимолетное, чтобы сделать замечание. Слишком явное, чтобы его игнорировать.

— Вы действительно заинтересованы в этом проекте? — спросила я, не оборачиваясь.

— А вы все еще в этом сомневаетесь?

— Вы умеете притворяться.

— А вы — нет?

Я сжала губы, но не ответила. Он тоже молчал. Мы стояли, слушая шелест листьев и далекие голоса из резиденции.

— Мне на самом деле интересно, — наконец произнес он. — Это наш с вами первый реальный контакт с людьми. Я хочу, чтобы он получился. Не из вежливости. А потому что мы слишком долго жили с мыслью: выживание — это цель.

Я медленно повернула голову. Кел уже смотрел не на горизонт — на меня.

— А еще?

Он сделал полшага. Теперь между нами оставалось лишь дыхание. Его тон стал почти интимным:

— Еще я не встречал никого, кто бы говорил со мной с таким холодом… и при этом смотрел так, будто жаждет услышать, что я скажу дальше.

«Мойра, — велела я себе, — не двигайся. Не реагируй».

Но взгляд сам скользнул к его губам. И это была ошибка.

— Вы многое себе позволяете, Кессар, — выдохнула я, чувствуя, как тепло поднимается к шее.

— Я просто говорю правду, — прошептал он. — Если желаете, могу перестать.

— Не стоит. Делайте что хотите.

Я оттолкнулась от перил и направилась к двери. Шла ровно, не оборачиваясь. У самой створки наконец разрешила себе глубокий вдох — медленный, обжигающий.

Он снова сказал слишком много. А я… снова не захотела его остановить.

И это было уже не просто раздражение. Это было желание. Глупое, опасное — но живое, слишком живое.