По регламенту – враги

Глава 6

Мы прибыли в город на закате.

Небо уже потемнело, но башни мегаполиса горели, как гигантские кристаллы, пронзенные неоновыми жилами. Улицы пульсировали светом, рекламные голограммы плыли в воздухе, навязчивые и яркие, а потоки транспорта струились по магнитным магистралям, словно кровь по артериям. Все здесь кричало: вы — чужие. Смотрите. Восхищайтесь. Но не трогайте.

Мы ехали в транс-каре с прозрачной крышей — продолговатом обтекаемом модуле. Салон был тихим, почти глухим, изолированным от реальности. Панорамные стены и потолок позволяли видеть небо, улицы, экраны, проносящиеся над головой дроны. Машина двигалась по выделенному маршруту, бесконтактно управляемая централизованной городской системой. Я в первый раз очутилась внутри такого транспорта, и, несмотря на подготовку, сердце колотилось. Все казалось одновременно волшебным и пугающим. Гладкие панели, мерцающий дисплей с маршрутом. Даже цвет подсветки менялся в зависимости от положения в потоке.

Я сидела напротив Кела. Мы молчали. Иногда наши взгляды пересекались, но чаще мы оба смотрели в окна, на этот город: странный и незнакомый.

Перед тем, как мы подъехали, я успела рассмотреть улицы. Люди — такие быстрые, такие разные. В деловых костюмах, с прозрачными кейсами и планшетами. В свободной одежде, с яркими волосами и светящимися татуировками. Кто-то разговаривал, кто-то уткнулся в свои технические устройства. Группы, одиночки, пары — никто не обращал внимания на нас.

Я ловила каждую деталь: автоматические дроны, разносящие напитки; уличные музыканты с синтез-инструментами; киоски, встроенные в стены зданий. Живое. Перегруженное. Безумно интересное.

Мы успели изучить уровень развития планеты, но одно дело — читать, другое — видеть.

Транс-кар остановился у отеля — зеркальной башни, опоясанной светящимися линиями. Нас ждали сопровождающие: двое официальных лиц и, на почтительном расстоянии, охрана. Люди в черном, незаметные, но вездесущие. Их взгляды скользили по толпе, по нам, по каждому входу и выходу.

Один из встречающих, худощавый мужчина лет сорока, протянул Келу руку и что-то произнес. Чип-переводчик, сработав с задержкой, выдавал корявую фразу:

— Вы выглядите, как хорошо натренированный скакун.

Кел моргнул. Я едва сдержала смех.

— Он хотел сказать, что вы производите впечатление, — пояснила я. — Очень… энергичное.

— Надеюсь, не для скачек, — пробормотал Кел.

Один из сопровождающих усмехнулся. Второй продолжал кивать, не подозревая, что перевод дал сбой.

Нас разместили на тридцатом этаже. Когда лифт открылся, меня встретила стерильная роскошь: полы, отполированные до блеска, стены с неоновыми вставками, голосовой интерфейс, реагирующий на шаги. Все было безупречно. И безжизненно.

Отдельные номера. Соседние двери. Интерьер — светлый, холодный, словно декорация. Воздух и тот был синтезированным — без запаха, без вкуса, без намека на что-то настоящее.

Я бросила сумку на кровать и вышла на балкон. Раздеваться или отдыхать не тянуло. Город шумел внизу, ритмичный и мощный, как бьющееся сердце чужой цивилизации. Музыка, голоса, гул транспорта — все сливалось в один нескончаемый рокот. Красиво, ярко и чуждо.

За спиной скрипнула дверь. Я не обернулась

— У них странные окна, — сказал Кел, приближаясь. — Гарантирую, это нарушение всех строительных норм.

— Ты вломился ко мне в номер, — заметила я, глядя на горизонт.

— Дверь была открыта.

— Нет.

— Ладно. Почти открыта. Или я жаждал, чтобы была. Так мы на «ты»?

Я повернулась. Он стоял с привычной расслабленной уверенностью, но в его глазах было что-то новое. Настоящее. Почти… уязвимое.

— Ты собираешься просто стоять? Или у тебя есть цель?

Он медленно вздохнул:

— Ты когда-нибудь думала, каково это — жить среди них? Всегда?

Я нахмурилась.

— Почему ты спрашиваешь?

Он пожал плечами. Легко, но в этом жесте была усталость.

— Говорят, что у них почти нет границ. Моральных. И, попав сюда, я впервые за долгое время тоже не чувствую границы. И потому что ты… будто чувствуешь, как ее не переступить. Не хочешь допускать ничего нового? А я — хочу.

Я опустила взгляд. Это прозвучало почти как извинение. Почти как признание. Почти как то, что я боялась услышать.

— Сомневаюсь, что понимаю, о чем ты, — осторожно сказала я. Уж точно не о новом мире.

Кел сделал шаг. Его хватило, чтобы между нами снова стало слишком тесно. Без прикосновений. Без слов.

— Я тоже сомневаюсь, — прошептал Кел. — Но… может, ты не против, если сегодня я просто постою с тобой?

Я молчала. Слишком долго. Потом кивнула.

Мы стояли вместе на балконе, глядя на город, который жил своей жизнью, не замечая нас.

Все было спокойно. Кроме одного. Моего дыхания, которое учащалось всякий раз, когда Кел был рядом.

И он это знал.