По регламенту – враги

Глава 9

Мы вернулись, когда город уже утонул в огнях.

Небо было черным, как разлитая тушь, глубоким и непроницаемым, а улицы светились так ярко, что слепили глаза: неоновые вывески пестрели всеми возможными цветами, рекламные экраны переливались и мигали, автомобили проносились потоком света и теней. Тысячи крошечных окон, похожих на звезды, казалось, просверливали меня насквозь. Или… может, вовсе не от этого ломило виски? Может, это происходило потому, что рядом с Келом в моей душе становилось опасно тихо, мир снаружи переставал существовать, сужаясь до пространства между нами?

В лифте Кел молчал, стоял не шевелясь, его отражение мерцало на зеркальных стенах, глаза казались темными озерами. Он был где-то далеко, поглощенный мыслями или воспоминаниями. Я сжимала в руках планшет, делая вид, что занята отчетом. Но экран был пуст. Пуст, как и я сама в этот момент: все мои чувства вытекли наружу и теперь дрожали в воздухе, ожидая всего одного движения.

Широкие двери раскрылись, выпуская нас одновременно, словно сама судьба нарочно подталкивала друг к другу. Коридор был пуст, лишь приглушенное гудение вентиляции нарушало эту удушающую тишину. Наши шаги, синхронные и медленные, звучали в такт ударам моего сердца. Когда мы остановились перед дверьми комнат, расположенных слишком близко друг к другу, напряжение между нами стало почти осязаемым.

Я вставила карту в замок, но замерла, не решаясь нажать на ручку. Руки предательски дрожали. Кел продолжал стоять, не отводя взгляда, в котором уже не было привычной холодной насмешки — только нечто горькое и выжидающее.

— Спокойной ночи, — негромко проговорила я, пытаясь придать голосу официальный оттенок, словно это могло создать между нами безопасное расстояние.

Но Кел не шелохнулся.

— Это все? — Голос его звучал так многообещающе, что мне стало трудно дышать. В глазах Кела горел огонь, от которого у меня дрожали колени.

Я повернулась к нему, отстраняясь от двери.

— А что еще ты хочешь услышать? — прошептала я, чувствуя, как дыхание сбивается и слова застревают где-то внутри.

— Что твои улыбки сегодня были не случайны. Что ты не хочешь, чтобы я просто… ушел.

Удары сердца заглушили все звуки. Я не успела ответить, как Кел сделал шаг ко мне, затем еще один, сокращая расстояние до мучительно малого. Его рука осторожно поднялась, касаясь моего лица кончиками пальцев, точно я была сделана из хрупкого стекла. Он осторожно заправил выбившуюся прядь за ухо, и его ладонь осталась лежать у моего виска.

— Скажи, если это ошибка, — прошептал он так тихо, что слова растворялись в воздухе между нами, — и я уйду. Но если нет… скажи хоть что-то.

Я смотрела в его глаза, чувствуя, как по коже разливается тепло от его близости. Все внутри кричало: это не ошибка, это единственно верное решение. Но губы не размыкались, чтобы выпустить эти слова.

Коридор, словно понимая серьезность момента, стал темнее, отсекая нас от остального мира. Я чувствовала, как чуть неровное дыхание Кела поглаживает мою щеку.

— Завтра встреча с делегацией, — прошептала я с трудом, будто это могло оправдать мои колебания. — Нам нужно подготовиться. Мы не можем позволить себе…

Он приблизился еще на миллиметр, его лоб почти коснулся моего, а голос был нежным, как прикосновение шелка к коже:

— Чувства?

Я опустила глаза, потому что выдерживать взгляд Кела было невыносимо. Я боялась не его, а себя самой — того, что мое тело сделает без моего согласия.

Его губы медленно прошли возле с моего уха, вызывая мурашки по всему телу. Голос стал еще ниже, почти мучительным:

— Я мог бы поцеловать тебя сейчас. Но если сделаю это… ты не уснешь. Ни сегодня, ни завтра, ни после.

Я задержала дыхание, не в силах выдохнуть. Кел отступил, и это движение показалось не менее болезненным, чем его близость. Его рука медленно опустилась, и он шаг за шагом, как заставляя себя идти через силу, вернулся к своей двери.

— Спокойной ночи, Мойра, — произнес он почти спокойно.

Я не ответила, не смогла. Просто смотрела, как он исчезает за дверью, как тень растворяется в полумраке коридора.

Только когда дверь закрылась, я выдохнула — болезненно, едва не сорвавшись на всхлип.

Я хотела остановить его. Я хотела сказать ему, что это не ошибка. Но пока еще не позволяла себе.