По регламенту – враги

Глава 11

Я собиралась прогуляться вокруг отеля и уже нажала кнопку вызова лифта, когда услышала его шаги — быстрые, но ровные, точно Кел торопился, но не хотел это показывать. Дверь начала закрываться, но его рука твердо задержала створку. Он вошел, и пространство кабины сразу сузилось, наполнилось его теплым запахом — что-то древесное, с едва уловимым оттенком металла. Парфюм не мог полностью скрыть ту холодную сталь, что была в природе Кела.

— Пойдем поужинаем, — сказал он, глядя не на меня, а на панель кнопок, как бы выбирая этаж. — Ниже есть занятное место. Говорят, их шеф-повар когда-то работал в лаборатории биоинженерии. У них можно съесть нечто подозрительное под видом десерта.

Я чуть приподняла бровь:

— Ты приглашаешь меня на свидание?

Кел наконец повернул голову, и в его взгляде была игра, но без привычной насмешки — вместо нее что-то более спокойное, почти серьезное.

— Я приглашаю поесть в месте, где нас не застукают с протоколом в руках. Все остальное зависит от того, насколько точно твой чип переводит слово «флирт».

Я едва сдержала улыбку, но скрестила руки на груди:

— Если ты попробуешь заказывать за меня, я внесу тебя в список дипломатических рисков. Не будет больше никаких миссий!

— Отлично. — Он кивнул, и уголок его рта дрогнул. — Значит, смогу говорить полную ерунду без угрозы межвидового скандала.

Ресторан оказался скрыт за тяжелой дверью с матовым стеклом, на котором при ближайшем рассмотрении угадывались тонкие узоры — что-то между схемой молекулы и древними рунами. Внутри свет был приглушенным, золотистым, будто просачивающимся сквозь старинный пергамент. Стены — темные, почти черные, но с рельефными вставками, которые при движении отбрасывали странные тени, напоминающие то ли спирали ДНК, то ли языки пламени.

Мы выбрали столик у панорамного окна. Ночной город раскинулся под нами огромным дышащим организмом: светофоры мигали, как нервные импульсы, неоновые вывески пульсировали в такт какому-то неслышному ритму, а редкие прохожие были случайными клетками, плывущими по кровеносным сосудам улиц.

Мы сели друг к другу ближе, чем нужно, но дальше, чем хотелось.

Меню было оформлено в виде научного отчета: названия блюд звучали как химические формулы, а описания лишь добавляли загадочности.

Я ткнула пальцем в самое непостижимое. Кел, не глядя, выбрал то же самое.

— Даже не спросишь, что это? — подняла я бровь.

— Если умру, пусть это будет из-за тебя, — ответил он, и его глаза на секунду стали теплее.

— Романтично. Почти.

— Это моя лучшая версия: слегка токсичный, но преданный.

Я фыркнула:

— Твоей матери, наверное, стоило тебя заморозить на этапе воспитания.

Он усмехнулся:

— Она решила, что мир меня все равно перевоспитает. Пока не вышло.

Блюда прибыли, и выглядели они… впечатляюще. Полупрозрачные гелевые структуры, мерцающие под светом, как живые. Что-то, напоминающее морского ежа, но сделанное из застывшего дыма. Десерт, который, скорее, походил на артефакт иной цивилизации, чем на что-то съедобное.

— Это либо гениально, либо нас сейчас эвакуируют из-за биологической угрозы, — заметила я, осторожно ковыряя вилкой переливающуюся массу.

— Идеально подходит под наш вечер, — ответил Кел, и уголки его губ снова дрогнули.

Мы ели медленно. Разговаривали осторожно, но без язвительности. Он рассказывал о детстве — о том, как они с братьями угнали грузовой модуль и устроили гонки по техническим тоннелям корабля.

— Отец втайне гордился. Сказал: «Хотя бы духу хватило».

Я улыбнулась — и вдруг, неожиданно для себя, выдохнула:

— А меня мать наказывала за каждое неверное слово. До сих пор во сне редактирую фразы, прежде чем их произнести.

Кел отложил вилку. Посмотрел на меня — не как обычно, с прищуром и вызовом, а как-то… по-другому.

— Ты говоришь, будто тебя ковали как оружие, — произнес он тихо. — А по-моему, тебя сделали компасом. Точно настроенным и бескомпромиссным.

Я замерла.

— А что будет, если компас сойдет с ума?

Кел наклонился чуть ближе. Его глаза в полумраке казались почти черными.

— Тогда, возможно, он наконец укажет туда, куда хочет сам.

Когда мы вышли, город уже притворился спящим. Неон поблек, улицы опустели, лишь где-то вдали мерцали, как звезды, одинокие огни.

Мы шли к своим комнатам, и между нами висела та же странная тишина — не неловкая, а… обволакивающая. Мы оба понимали, что если заговорим сейчас, то скажем что-то, что уже нельзя будет забыть.

Опасались, что завтра все может измениться.

Мы прошли по коридору. Очень медленно, как если каждый шаг давался с трудом. У моей двери я обернулась:

— Спасибо за ужин. Это было… не так ужасно, как я ожидала.

Кел усмехнулся:

— Вот и достиг вершины амбиций. Быть не таким страшным, как все боятся.

Я улыбнулась — совсем чуть-чуть.

И тогда его пальцы коснулись моей руки — нежно, неуверенно, словно проверяя, можно ли.

— Завтра рано вставать. Отдыхай, — прошептал он, и его голос был низким, теплым, едва уловимо дрожащий.

— Сам-то ляжешь?

Кел наклонился. Его дыхание обдало мою кожу, губы замерли в сантиметре от уха.

— Как только выключу все мысли… о тебе.

Я почувствовала, как сердце дернулось.