По регламенту – враги

Глава 12

Вода стекала по моему телу теплыми струйками. Когда я наконец выключила душ, пар клубился в маленькой ванной комнате, оседая на зеркале плотным туманом. Я провела ладонью по запотевшей поверхности, стирая конденсат, и встретила в отражении собственный взгляд — слишком открытый и беззащитный для той, кто привык всегда держать эмоции под контролем.

Мокрые волосы падали на плечи, оставляя влажные следы на мягком хлопковом халате. Я затянула пояс потуже, будто эта нехитрая манипуляция могла вернуть утраченное самообладание.

Именно в этот момент раздался стук.

Не громкий, не настойчивый — два четких удара, прозвучавших с безупречной выверенностью выстрела. Я замерла, пальцы непроизвольно сжали край раковины.

— Обсудим завтрашние маршруты, — донеслось из-за двери.

В ровном голосе Кела я уловила едва заметное напряжение — как если он произносил эту вроде нейтральную фразу сквозь стиснутые зубы.

Я выпрямилась, ощущая, как капли воды скатываются по позвоночнику под ткань халата. Из зеркала глянул кто-то чужой: распаренная кожа, слишком яркий румянец на скулах, глаза, расширенные от адреналина, который продолжал циркулировать в крови после сегодняшнего вечера.

«Как только выключу все мысли… о тебе.»

Его слова все еще звенели в ушах.

Я сделала глубокий вдох, наполняя легкие прохладным кондиционированного воздухом номера, и задержала дыхание.

Раз.

Пальцы сами потянулись к воротнику халата, поправляя несуществующие складки.

Два.

Я провела языком по губам, внезапно осознав, как они пересохли.

Три.

Щелчок замка в тишине номера прозвучал неестественно громко.

Я выглянула. Кел стоял в дверном проеме, залитом теплым желтым светом коридорных ламп. Официальный костюм сменился темной хлопковой футболкой, обтягивающей плечи, и легкой курткой-рубашкой, распахнутой настежь. Закатанные до локтей рукава обнажали сильные предплечья, где под бледной кожей четко проступали синеватые вены.

Но больше всего меня поразили глаза.

Обычно холодные, сейчас они горели неугасимым пламенем. В этом взгляде читалось столько невысказанного — желание, сомнение, решимость…

— Косишь под местных модников? — спросила я, опершись о косяк и надеясь, что голос не выдаст внутренней дрожи.

Уголок его рта дернулся в знакомой полуулыбке — той, что обычно предвещала особенно язвительную реплику.

— Надо же сливаться с толпой.

— В моей комнате толпы нет, — парировала я, замечая, как его взгляд скользит по фигуре, задерживаясь на вырезе халата. — И уже поздновато для рабочих обсуждений.

— Знаешь, я люблю работать в ночной тишине.

— А я — в одиночестве.

Я не пригласила его войти. Кел переступил порог сам.

Его движение было плавным, почти бесшумным, но в каждом мускуле чувствовалась сдерживаемая сила. Когда он проходил мимо, его плечо едва коснулось моего, и от этого мимолетного контакта словно дернуло током. Дверь закрылась с едва слышным щелчком, и внезапно номер почудился до смешного маленьким.

— Ты нарушаешь протокол, — сказала я, но на последнем слове голос предательски пропал.

Кел заметил. Его взгляд — теперь уже откровенно оценивающий — скользнул по номеру: по неубранной постели, влажному полотенцу, брошенному на спинку кресла, бокалу с недопитым вином на прикроватной тумбочке.

— Уже не в первый раз, — ответил он, и в его голосе появились новые, опасные тона. — И, к слову, ни разу об этом не пожалел.

— Тогда тебе стоит начать. Прямо сейчас. Пока еще не поздно.

Кел повернулся ко мне. Сделал первый шаг — осторожный, как приближаясь к дикому зверю. Затем второй.

Воздух между нами наполнился напряжением. Я могла различить каждый вдох Кела, каждый жест.

— Я не могу просто стоять в стороне, Мойра. — Его голос, обычно такой четкий, командный, теперь звучал тихо и хрипловато, будто Кел сдерживал себя из последних сил. — Не сегодня. Не после того, как ты…

— Как я что? — выдохнула, чувствуя, как учащается пульс.

Кел сократил дистанцию до минимума. Теперь между нами оставалось не больше полуметра — достаточно, чтобы я ощущала исходящее от его тела тепло.

— Как ты смотрела на меня сегодня. Как молчала. Как дрожала, когда наши руки случайно соприкасались за столом во время переговоров.

Я сжала кулаки, ногти впились в ладони.

— Ты себе слишком много позволяешь.

Но он не отступил. Не засмеялся, не бросил колкость. Просто стоял и смотрел — прямо, открыто, без привычной маски отстраненности. И в его взгляде было столько правды, что у меня перехватило дыхание.

— Скажи, что не хочешь этого, и я уйду, — прошептал он.

Я не сказала ни слова.

Его руки поднялись медленно, преодолевая невидимое сопротивление, и теплые ладони легли на мои щеки. Кожа была шершавой, но прикосновение оказалось невероятно нежным.

И тогда он поцеловал меня.

Не осторожно, не вопросительно — так, будто мы оба ждали этого годами.

Его губы были твердыми, уверенными, но в поцелуе не ощущалось агрессии — только жар, только голод, только что-то такое, отчего у меня подкосились ноги.

Я ответила на поцелуй сразу, без колебаний, пальцы вцепились в складки куртки Кела.

Одна его рука опустилась на мою талию, прижимая к себе так сильно, что я почувствовала каждый мускул его тела через тонкую ткань халата. Другая запуталась в моих влажных волосах, слегка потянув за них, и от этого внизу живота вспыхнуло яркое пламя.

Мы дышали друг другом. Жили друг другом.

В этот момент не существовало ни миссий, ни протоколов, ни прошлого — только мы.

Потом я отстранилась. Резко. Болезненно.

— Уходи, — прошептала я, упорно глядя куда-то за его плечо.

Кел замер, и я чувствовала, как его взгляд скользит по моему лицу — по опухшим губам, по дрожащим векам.

Шаг назад. Еще один.

— Хорошо, — сказал Кел на удивление спокойно.