По регламенту – враги

Глава 17

Рассвет застал нас на пороге подземки. Первые лучи солнца, преломляясь в миллионах дождевых капель, превращали город в переливающийся кристалл. Мы замерли на мгновение, ослепленные этой внезапной красотой — асфальт сверкал, как усыпанный алмазами, стены зданий отливали перламутром, и даже ржавые пожарные лестницы выглядели украшенными гирляндами из стеклянных бусин.

Кел первым сделал шаг вперед, его рука непроизвольно потянулась ко мне, пальцы едва коснулись локтя — вопросительно, бережно, будто проверяя, нужна ли мне опора. Я ответила легким наклоном головы, и его ладонь тут же скользнула вниз, осторожно обхватив мою кисть. Его пальцы были удивительно теплыми после ночного холода

— Ты дрожишь, — прошептал он, и в голосе была та особая мягкость, которую он, казалось, берег для моментов, когда мир замирал между ночью и днем.

Он укутал меня плотнее в свою куртку, которую я так и не вернула. Его пальцы на мгновение задержались у моего подбородка, поправляя застежку. В этом жесте было столько невысказанной заботы, что у меня перехватило дыхание.

Город пробуждался лениво, как кот на подоконнике. Где-то вдалеке звякали бутылки, доносился сонный перезвон будильников за тонкими стенами. Мы шли по улицам, превращенным дождем в зеркальные коридоры, и наше отражение дробилось и множилось в бесконечных лужах

— Подожди, — вдруг сказал Кел, останавливаясь у старого, явно нуждающегося в ремонте фонтана. Достал сложенный вчетверо тканевый платок — неожиданно белоснежный среди всей этой грязи — и, прежде чем я успела понять его намерения, опустился на одно колено передо мной

— Твои ноги, — пояснил он просто, осторожно беря мою лодыжку. Лишь сейчас я заметила на ней буро-серую ссадину.

Кел аккуратно протер ее. Забота. Защита. Люди не должны видеть цвет моей крови, а я даже не почувствовала, как поранилась. Кел будто молча сообщал, что мне можно расслабиться, он всегда со всем разберется.

Мы нашли карту в одном из уличных терминалов. Экран мигал, надписи сбоили, чип переводил с ошибками, словно сам не знал, верить этим словам или нет. Кел внимательно всматривался в схему, сжав губы, проводил пальцами по маршрутам, раз за разом возвращаясь к одним и тем же точкам. Рядом с терминалом дрожал автоматический кофейный аппарат. Кто-то только что вытащил из него стакан — из окошка все еще шел пар.

— По окраинам, в обход главных улиц, подальше от станций и камер. Между спальных районов, — проговорил Кел. — Без транспорта — больше суток. Если идти быстро — меньше. При условии, что нас не перехватят.

— Звучит вдохновляюще, — пробормотала я, пытаясь размять затекшие плечи.

Кел перевел на меня взгляд — спокойный, цепкий.

— Ты сможешь идти?

Я подняла взгляд. Меня мутило от усталости, глаза жгло от недосыпа, все тело ныло. Но я кивнула. Медленно. Осознанно.

— С тобой — да.

Он слабо улыбнулся. Не чтобы пошутить, а ради меня.

И мы пошли.

Сквозь утреннюю тишину, в которой каждый шаг звучал слишком громко. Сквозь запахи асфальта, сырости, далеких кухонь, где готовили завтрак, не подозревая, что в этом же городе кто-то прячется от смерти. Сквозь свет, который постепенно разливался по улицам, вытесняя остатки тьмы.

Пальцы Кела время от времени касались моей спины — легко, едва заметно, чтобы направить подальше от разбитого стекла или предупредить о неровности тротуара. А когда дорога сужалась, он неожиданно ловил мою руку в свою и крепко сжимал, как проверяя, что я все еще здесь, все еще с ним.

Мы миновали старую парковку, обнесенную сеткой. Прошли мимо закрытого магазина с выцветшей вывеской и разбитой витриной. Где-то в переулке зашуршала мусором кошка. Одинокая женщина, выгуливающая собаку, бросила на нас взгляд, но ничего не сказала.

Мы не знали, что ждет впереди. Не знали, осталась ли у нас опора. Не знали, сколько времени у нас есть.

Была дорога. И он. Его шаги. Его молчание, в котором я могла спрятаться. Его уверенность, которой мне так не хватало. Его тепло — неотъемлемое, будто всегда было моим. А иногда этого действительно достаточно.