Под эгидой тьмы

Глава 5.1. Ночной гость.

Родители, если и были обеспокоены внезапным исчезновением дочери на целый день, а затем её чрезмерной привязанностью, то виду не подали. После трагедии на работе они, вероятно, просто были рады её возвращению.

Они вкусно поужинали, увлеченно сыграли в любимую настольную игру, а перед сном провели давно забытый ритуал.

Мама зажгла свечу и поставила её в центр обеденного стола. Все трое сели вокруг, взявшись за руки. Закрыв глаза, каждый загадал желание на грядущий день. Закончив, они пожимали руки друг другу, передавая тепло и надежду. Когда трижды руки сомкнулись в крепком рукопожатии, они встали, пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись.

Марго долго лежала в кровати, всматриваясь в непроглядную тьму потолка. Ни единый отблеск света не проникал в комнату, словно ЭГИДА, эта страшная болезнь, всё же охватила всех людей на планете, и Марго осталась последней живой душой.

ЭГИДА.

Марго подняла руку и несколько раз сжала и разжала кулак, разгоняя кровь. Внутри неё тикал смертельный механизм. Скоро, без необходимого рез-раствора, её клетки крови начнут покрываться склеролеммой и умирать. А вслед за ними умрет и она.

Сердце гулко билось от волнения, не давая уснуть. Что её ждет завтра? Всю свою короткую жизнь она старалась быть прилежной ученицей и гордилась тем, что никогда не окажется в подобной ситуации – когда ей не хватит баллов для резольвации. Неужели все ее прошлые достижения ничего не значат? Если вампиры так ценят детей, почему один незначительный промах может разрушить всё, что она строила семнадцать лет?

Рука бессильно упала на кровать. Хотелось снова заплакать, но глаза оставались сухими — на это просто не было сил.

Вспомнился мужчина, растерзанный несколько дней назад у неё на глазах прямо на улице. Вспомнилось выражение лица вампира, совершившего это. Помимо животной жажды, в нем читались презрение и ощущение полной власти. Ему нравилось, что в его руках находится ничтожная человеческая жизнь. Жизнь Марго, наверное, еще менее ценна, чем жизнь полноценного гражданина, не так ли?

Что же ей делать? Как выживали её одноклассники, которые — она точно знала — не набирали достаточный балл? Некоторые из них всё же возвращались в школу. Измученные, притихшие, но живые. Многие после сильно менялись и отказались от прежнего легкомысленного образа жизни. Но они были живые.

Марго тоже хотела жить.

Тук!

Внезапный стук заставил её вздрогнуть. Что это было? Она резко села, оглядываясь.

Тишина.

Сколько бы она не прислушивалась — тишина. Но что это был за звонкий…

Тук!

Марго вскочила с кровати и бросилась к окну, уверенная, что звонкий удар пришёлся ровно по нему.

Птица? Но уже стемнело и птицы не летают. Летучие мыши? Она никогда не видела их около своего дома.

Осторожно отодвинув ажурную белую штору, Марго выглянула наружу. Внизу, почти доставая до её третьего этажа, росло небольшое деревце. Сначала мелькнула мысль, что это его тонкие, сухие ветви коснулись стекла, но нет — мелкая листва колыхалась внизу от лёгкого ветерка. И вдруг, среди кроны что-то сверкнуло алым. Марго сощурилась, всматриваясь. Ей показалось, что кто-то смотрит на неё. Неясный силуэт среди листьев.

Последние сутки она жила в постоянном напряжении, поэтому сейчас страх, попытавшийся пробиться в утомлённое сознание, отступил перед любопытством. Она распахнула окно, выглядывая наружу.

— Марго!

Она дёрнулась назад, едва не потеряв равновесие. Громкий, шипящий шёпот, который невозможно спутать с игрой разума или шумом ветра, донёсся снизу. Кто-то звал её по имени.

— Марго! Не бойся!

В голосе послышалось что-то знакомое, и она, вопреки здравому смыслу, вновь высунулась из окна, всматриваясь.

Ночь стояла ясная, но редкие облака всё же проплывали по небу, отбрасывая мрачные тени. Но вот сквозь них пробился лунный свет и осветил крону деревца, а вместе с тем и силуэт, который мгновенно обрёл чёткие очертания. Особенно ярко выделялась тёмно-бордовая чёлка, падающая на глаза, словно светящиеся в ночи.

— Дима! — Марго тоже зашептала, не веря своим глазам, но вышло громче, чем хотелось, и она захлопнула рот ладонями.

Дима обеспокоенно оглянулся, но на улице не было ни звука, ни движения. Убедившись в прочности ветвей, он подтянулся и взобрался чуть выше, и теперь Марго отчётливо видела его лицо. Он протянул к ней руку.

— Прыгай.

— Что?!

Марго опешила. В смысле — прыгать?

Она ещё раз посмотрела вниз. Третий этаж, ничего не изменилось. Она переломает себе ноги или того хуже — позвоночник, если сорвётся. Не мальчишка же она, чтобы по деревьям уметь лазить.

— Я не смогу.

Она прошептала одними губами, но Дима, кажется, услышал её. Кивнул и, с еще большей настойчивостью, протянул руку:

— Прыгай. Я поймаю.

В голосе Димы было что-то завораживающее, что заставило Марго потянуться в ответ. Он ведь говорит, что поймает. Она верит Диме, не так ли?

Лёгкий ветерок вновь коснулся кожи, вызывая дрожь, и рука замерла. Даже в темноте Марго увидела, как на её движение дёрнулся и Дима. Она обидела его? Но как она могла нарушить правила? Марго покачала головой, прижимая рвущуюся к нему руку к груди.