Под эгидой тьмы

Глава 6.2. Сумеречный укус.

Оглянувшись, Марго не успела скрыть испуг, застывший на лице. Дима мгновенно уловил её состояние и ответил, словно извиняясь:

— На всякий случай. Чтобы никто не помешал.

Это не успокоило, но отступать было поздно. Сжав кулаки, Марго заставила себя улыбнуться — жест отчаяния, а не радости — и шагнула вслед за Димой в старый деревянный дом.

Внутри было прохладно — холоднее, чем на осенней улице. Марго поёжилась, скрестив руки на груди. Пахло сыростью и плесенью — воздух пропитался запахом влажной земли, как на кладбище. В алых отсветах из окон кружилась потревоженная гостями пыль. Короткий коридор казался входом в заброшенный и забытый всеми склеп, где налево зиял проём без двери. Оттуда лилась гитарная мелодия — томная, переливчатая, будто зовущая и предостерегающая одновременно.

Кивком головы Дима позвал Марго за собой, и они очутились в просторной искусно обставленной комнате. Сотни свечей отражали свои блики на корешках книг, громоздившихся до самого потолка. Засушенные цветы в вазах напоминали мумии. В центре, скрестив ноги в позе лотоса, сидел старец. Такой древний, что, казалось, прикоснись, и он рассыпится прахом. Его пальцы скользили по струнам гитары, извлекая звуки, от которых мурашки бежали по спине.

При их появлении музыка оборвалась с пронзительным скрежетом.

— Дмитрий… Давно не виделись.

Голос Артемия напоминал шелест высохших листьев под сапогом.

Невольно Марго шагнула за спину Димы, повинуясь древнему страху. Старец заметил это движение. Его губы растянулись в улыбке, обнажив почерневшие пеньки зубов. Вампир поднял голову, и Марго ощутила, как алые глаза прожигают её насквозь тысячей ледяных иголок. Они светились, как угли в пепле, — древние, ненасытные.

Беспокойство начало нагнетать с новой силой. Ну зачем она сюда пришла?

— Давно, — Дима выставил руку, словно прикрывая Марго. — Артемий, нужна помощь.

— Тебе или этой сладкой малышке?

Его язык скользнул по иссохшим губам. Марго почувствовала, как холодный пот стекает по спине, и ругала себя самыми последними словами, что оказалась здесь.

«Зачем я согласилась?»

— Ей. Её зовут Марго, — Дима сделал ударение на имени. — Будь добр обращаться с уважением.

— Хорош-ш-шо, — прошипел Артемий, и Марго не сразу признала в этих звуках смех.

— Марго… попала в нехорошую ситуацию и не получит рез-раствор. Ты начал Сумеречный уход, я знаю, но не хотел бы ты испить чистой девственной крови напоследок? Один глоток, достаточный тебе, чтобы скрасить последние ночи, и достаточный Марго, чтобы получить лекарство от ЭГИДЫ.

Артемий склонил голову, будто принюхиваясь:

— Чистой? Девственной? — Он фыркнул, и запах гнили ударил Марго в нос. — Знаю я современную молодёжь. Развлекаются, как развлекались взрослые моего времени, чтобы успеть прожить эту жизнь, пока не попадут на поводок к Покровителю. Мечутся между страхом и похотью.

— Клянусь, — Дима шагнул вперёд, — за прошедший век ты не пробовал ничего чище её крови.

Они говорили о ней, словно её тут не было. Марго хотела взять слово, сказать за себя, но только открывала рот, как страх сжимал его обратно. Ранее она так легко рассуждала о том, чтобы быть деликатесом для вампира, а теперь, оказавшись и перед одним из них, ощутила древний ужас, заложенный в её крови. Крови, которую она должна была добровольно предложить хищнику.

«Ведь я рождена для этого», — бормотал внутренний голос, но тело не слушалось.

Артемий внимательно рассматривал Марго, будто и правда мясо на прилавке. Оценивающе. С голодом.

— Хорош-ш-шо, — снова шелестяще рассмеялся Артемий. — Если ты ручаешься. Тогда не будем медлить. Последние ночи до Сумрака, я хочу посвятить воспоминаниям, а не общению. Хоть и с молодыми девушками.

Марго ожидала, что такому древнему старцу понадобится вечность, чтобы подняться, кряхтя и скрипя всеми суставами. Но он встал легко, будто время не коснулось его. Движения были странно гибкими, словно тело помнило молодость, забытую веками. Подойдя к горке книг у дивана, он начал разбирать их с ритуальной медлительностью, будто каждый фолиант хранил воспоминания, которые он перебирал пальцами.

Марго наклонилась к Диме, улавливая запах его кожи — тревожный, но знакомый якорь в этом безумии:

— Что такое Сумеречный уход?

— Смерть, — отозвался шёпотом Дима. — Когда вампир теряет всякий смысл своего существования, он добровольно перестаёт пить кровь, постепенно иссыхая и превращаясь в пыль. В эти дни вампиры вспоминают всю свою нежизнь.

— Ого! — Марго и не знала о подобном. — А ему хуже не будет от моей крови? Не замедлит процесс?

Дима усмехнулся. В уголках его глаз Марго почудилась странная грусть.

— Нет. Артемий слишком стар. Сумеречный уход не обратим, после того как его начнут. У Артемия он растянется на месяцы, даже если выпьет ведро твоей крови. Ему же будет достаточно глотка, чтобы скрасить последние ночи и помочь тебе. Капля юности — лишь лёгкий штрих на полотне его распада. — Дима вздохнул. — А вспомнить ему есть что.

Вдруг Артемий замер у полки, будто подслушав их. Его седые волосы сдвинулись, открыв левое ухо, где в мочке горел рубин — капля крови в оправе из золота. Княжеский знак, теперь известный и людям.