Поле чудес, или как я стала крестьянкой

Первые трудности

Бежать было глупо. Я это понимала. Но ноги несли меня вперёд сами, будто у них был собственный разум. Я спотыкалась о корни, цеплялась за ветки, падала, поднималась и снова бежала. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Голос внутри шептал: «Остановись, дура! Ты же не знаешь, куда бежишь!» Но я не могла остановиться. Страх — вот что двигало мной. Страх перед этим миром, перед этим телом, перед этой жизнью, которая теперь стала моей.

Когда я наконец остановилась, то поняла, что заблудилась. Лес вокруг был густой, мрачный, полный странных звуков. Ветви деревьев сплетались над головой, создавая плотный навес, сквозь который едва пробивался свет. Я обернулась, пытаясь понять, откуда пришла, но все деревья выглядели одинаково. «Отлично, Марья, — подумала я. — Ты не только попала в чужое тело, но ещё и заблудилась в лесу. Что дальше? Встретишь медведя?»

Я села на корточки, стараясь отдышаться. Руки дрожали, ноги горели, а в голове крутилась только одна мысль: «Что делать?» Я не знала, куда идти, где искать помощь, да и была ли здесь вообще помощь. Воспоминания Марьи, которые то и дело всплывали в голове, не давали ответов. Только обрывки: деревня, отец, работа в поле. Ничего полезного.

«Ладно, — сказала я себе. — Паника тебе не поможет. Соберись». Я закрыла глаза, стараясь успокоиться. Дыши. Просто дыши. Когда сердцебиение немного утихло, я встала и осмотрелась. Нужно было найти дорогу. Любую дорогу. Лес не мог быть бесконечным, рано или поздно я должна была выйти к людям. Или хотя бы к чему-то, что напоминало бы цивилизацию.

Я пошла, стараясь двигаться в одном направлении. Ноги болели, живот урчал от голода, а в горле пересохло. «Как же я хочу чаю, — подумала я. — И бутерброд. С сыром. Или с колбасой. Да хоть с чем!» Но вместо чая и бутербродов вокруг были только деревья, кусты и странные звуки, которые заставляли меня вздрагивать.

Через какое-то время я вышла к ручью. Вода была мутной, но я не могла устоять. Я опустилась на колени, зачерпнула воду ладонями и сделала глоток. На вкус она была странной, с привкусом земли и травы, но я пила, пока не утолила жажду. Потом умылась, стараясь смыть с лица грязь и пот. Вода была холодной, но освежающей.

«Ладно, — подумала я. — Теперь нужно найти еду». Я огляделась, пытаясь вспомнить, что съедобно в лесу. Грибы? Ягоды? Но я не была уверена, какие из них безопасны. Воспоминания Марьи подсказывали, что она собирала что-то в лесу, но конкретики не было. «Отлично, — подумала я. — Умру от голода, потому что не знаю, что можно есть».

Вдруг я услышала шум. Громкий, резкий, как будто кто-то ломал ветки. Я замерла, сердце снова заколотилось. «Медведь? — подумала я. — Или что-то похуже?» Я оглянулась, ища, куда спрятаться, но вокруг были только деревья. Шум приближался. Я прижалась к стволу, стараясь не дышать.

Из кустов вышел человек. Не медведь, не монстр, а обычный мужчина. Высокий, крепкий, с топором в руке. Он выглядел как лесоруб или охотник. Я хотела закричать, позвать на помощь, но голос застрял в горле. Что, если он опасен? Что, если он один из тех, от кого я бежала?

Он заметил меня почти сразу. Его глаза сузились, когда он увидел меня, прижавшуюся к дереву. «Ты чего тут делаешь? — спросил он грубо. — Кто ты такая?»

Я открыла рот, чтобы ответить, но слова не шли. Кто я? Марья? Ольга? Кто я теперь? Вместо ответа я просто покачала головой.

Он подошёл ближе, рассматривая меня. «Ты из Заречья? — спросил он. — Ты Марья, да? Дочь Петра?»

Я кивнула, не зная, что сказать. Он вздохнул. «Ну и дела, — пробормотал он. — Ты совсем с ума сошла? Что ты тут одна делаешь?»

Я хотела ответить, но вместо этого из глаз потекли слёзы. Я не могла сдержаться. Всё, что накопилось за эти часы — страх, отчаяние, усталость, — вырвалось наружу. Я плакала, не в силах остановиться.

Он смотрел на меня, явно не зная, что делать. Потом вздохнул ещё раз и сказал: «Ладно, хватит реветь. Пойдём, я тебя отведу обратно. Твой отец, наверное, уже с ума сходит».

Я хотела сказать, что мне всё равно, что думает мой «отец», но вместо этого просто кивнула. Потому что у меня не было выбора. Потому что я не знала, куда идти. Потому что я была слишком уставшей, чтобы сопротивляться.

Он повернулся и пошёл, а я последовала за ним, чувствуя, как слёзы продолжают катиться по щекам. «Ну что, Марья, — подумала я. — Похоже, это твоя жизнь теперь. Или наша. Чёрт его знает».