Поле чудес, или как я стала крестьянкой

Возвращение домой

Лесоруб — или охотник, я так и не поняла, кто он — шёл впереди, не оглядываясь. Я следовала за ним, стараясь не отставать, но ноги отказывались слушаться. Каждый шаг давался с трудом, будто я тащила на себе мешок камней. Голова кружилась, а в висках стучало. «Как же я устала, — думала я. — Как же всё это надоело».

Мы шли молча. Он не задавал вопросов, и я не пыталась заговорить. Что я могла сказать? «Извините, я не та, за кого вы меня принимаете? Я из другого мира, просто случайно оказалась в теле этой девушки?» Он бы подумал, что я сошла с ума. Да я и сама начала в этом сомневаться.

Через какое-то время мы вышли из леса. Впереди показалась деревня — несколько хижин, разбросанных вдоль грязной дороги. Дым из труб, куры, бродящие между домами, и запах навоза, который я чувствовала ещё издалека. «Заречье, — подумала я. — Дом Марьи».

Лесоруб остановился и обернулся ко мне. «Ну, иди, — сказал он. — Твой отец, наверное, уже волнуется». Он произнёс это с такой иронией, что я поняла: он знает, что отец Марьи не волнуется. Что он пьяница, которому всё равно.

Я кивнула и пошла в сторону деревни. Сердце снова заколотилось, но теперь уже не от страха, а от чего-то другого. От предчувствия. От понимания, что сейчас мне придётся столкнуться с реальностью этой жизни. С отцом. С соседями. С тем, что теперь я — Марья.

Первая хижина на моём пути была самой большой в деревне. На пороге стояла женщина с ведром в руках. Она увидела меня и замерла, уставившись так, будто я была призраком. «Марья? — спросила она. — Ты жива? Мы думали, ты пропала!»

Я хотела ответить, но не знала, что сказать. Вместо этого я просто прошла мимо, стараясь не встречаться с её взглядом. За ней стояли ещё несколько человек, которые начали перешёптываться, глядя на меня. «Смотрите, Марья вернулась», — слышались обрывки фраз. «А я думал, её волки утащили». «Нет, это её отец, наверное, выгнал».

Я шла, опустив голову, стараясь не обращать внимания. Но внутри всё кипело. «Кто они такие, чтобы судить? — думала я. — Что они знают о моей жизни? О моих проблемах?» Но это была не моя жизнь. Это была жизнь Марьи. И теперь, похоже, моя тоже.

Наконец я подошла к хижине, которая, судя по воспоминаниям, была моим домом. Она выглядела ещё более жалкой, чем я помнила. Крыша протекала, стены покосились, а дверь висела на одной петле. Я толкнула её, и она со скрипом открылась.

Внутри было темно и холодно. На полу валялись пустые бутылки, а в углу, на кровати, лежал человек. Мой «отец». Он спал, громко храпя, и от него пахло перегаром. Я стояла в дверях, глядя на него, и чувствовала, как внутри поднимается волна гнева. «Как он мог? — думала я. — Как он мог так жить? Как он мог бросить свою дочь?»

Я хотела разбудить его, крикнуть, потребовать ответов. Но вместо этого просто закрыла дверь и села на пол. Слёзы снова потекли по щекам, но на этот раз я даже не пыталась их остановить. «Что я делаю здесь? — думала я. — За что мне всё это?»

Вдруг я услышала шорох. Я обернулась и увидела кота. Он сидел в углу, смотрел на меня своими зелёными глазами и мурлыкал. Я не знала, откуда он взялся, но его присутствие почему-то успокаивало. Я протянула руку, и он подошёл, позволив себя погладить.

«Ну что, — сказала я ему. — Похоже, теперь мы с тобой друзья». Он мурлыкнул в ответ, как будто соглашаясь.

Я сидела на полу, гладя кота, и думала о том, что делать дальше. Бежать? Но куда? Остаться? Но как? У меня не было ответов. Но я знала одно: я не сдамся. Я не позволю этой жизни сломать меня. Я найду способ выжить. Найду способ быть счастливой. Даже если это будет сложно. Даже если это будет больно.

Потому что другого выбора у меня нет.