Попаданка: Алиса в чужом мире.

ГЛАВА 16. Тень Чародейки

ГЛАВА 16. Тень Чародейки

Радость от успеха была недолгой. На следующее утро после ритуала академия «Азин» содрогнулась от мощного магического удара. Окна задрожали, картины на стенах покосились, а в библиотеке с полок посыпались книги.

Мы с Мертимором как раз шли по коридору, когда земля под ногами заходила ходуном. Я инстинктивно схватила его за руку — и в этот момент почувствовала: проклятие не уничтожено до конца. Его тёмная сущность лишь затаилась на мгновение.

— Это она, — прошептал Мертимор. — Спятившая Чародейка.

В зале совета ректор Эдвин собрал всех участников вчерашнего ритуала. Его лицо было мрачным.

— Артефакт уничтожен, но проклятие успело пустить корни в самом мире Редингона, — произнёс он. — Оно питается страхом, болью и отчаянием. И теперь Чародейка усилила его своей волей.
— Но как? — спросила Айвериен. — Мы же видели, как клык рассыпался в прах!
— Истинный источник проклятия — не артефакт, — пояснил Теодор, поглаживая Кристу, которая сидела у него на плече. — А сама Чародейка. Клык был лишь проводником её магии. Теперь, лишившись его, она пытается напрямую подчинить себе проклятие.

Криста ухнула, словно подтверждая слова хозяина.
— И что это значит для нас? — напряжённо спросил Аларион.
— Это значит, — ответил Эдвин, — что нам предстоит встретиться с ней лицом к лицу. И победить не просто артефакт, а могущественную волшебницу, сошедшую с ума от жажды власти.

Чародейка явилась той же ночью.

Мы почувствовали её приближение задолго до появления: воздух стал густым и липким, фонари на территории академии начали гаснуть один за другим, а тени удлинились, будто пытаясь дотянуться до нас.

Она возникла у главных ворот — высокая фигура в чёрном плаще с капюшоном. Свет луны очертил силуэт, но лица не было видно. Только два горящих фиолетовых глаза, от которых веяло древним злом.
— Глупцы, — её голос звучал одновременно мелодично и жутко, словно пение ядовитой птицы. — Вы думали, что можете остановить меня? Я — сама суть проклятия. Пока во мне течёт магия, Каинг будет жить.
Аларион зарычал, шерсть на его загривке встала дыбом:
— Убирайся из нашего мира!
— О, я не уйду, — рассмеялась Чародейка. — Но могу предложить сделку. Отдайте мне девушку из другого мира, — она указала на меня, — и я остановлю распространение болезни.
Мертимор шагнул вперёд, закрывая меня собой:
— Никогда.
— Как трогательно, — прошипела Чародейка. — Любовь делает вас слабыми.
Она взмахнула рукой — и из земли вырвались чёрные лозы, оплетая ноги Алариона. Айвериен бросилась к нему, но другая волна тьмы отбросила её к стене.

Теодор быстро достал свиток:
— Криста, помощь! — филин взмахнула крыльями и выпустила поток серебристого света, который на мгновение ослепил Чародейку.

Это дало нам время перегруппироваться.
— Алиса, — крикнул Мертимор, — нам нужно снова объединить силы!
Я кивнула, чувствуя, как внутри разгорается огонь. Мы встали спина к спине, и наши ауры — огненная и ветряная — начали сплетаться в единое целое.
— Не дайте ей сосредоточиться! — приказал Эдвин.
Айвериен, оправившись от удара, начала петь древнее эльфийское заклинание. Её голос, чистый и звонкий, пронзил тьму, создавая вокруг нас защитный купол. Аларион, разорвав оковы лоз, прыгнул вперёд, пытаясь атаковать Чародейку в ближнем бою.
Но та лишь усмехнулась:
— Вы всё ещё не понимаете. Я не просто волшебница. Я — воплощение проклятия.
Она подняла руки, и над академией разверзлось небо. Из туч хлынули потоки чёрной магии, обрушиваясь на защитные чары Эдвина.

Тогда ректор сделал то, чего никто не ожидал. Он шагнул вперёд и произнёс:
— Я вызываю тебя на магический поединок, Спятившая. По старым правилам: победитель получает право решать судьбу проклятия.
Чародейка замерла:
— Ты? Старый маг? Думаешь, сможешь меня одолеть?
— Я не один, — Эдвин посмотрел на нас. — Мои ученики и друзья дадут мне силу.

Мы поняли его замысел. Один за другим мы подошли к ректору и положили руки ему на плечи:

• Теодор и Криста передали знания древних ритуалов;
• Айвериен влила эльфийскую магию связи;
• Аларион отдал силу оборотня — скорость и выносливость;
• Мертимор и я поделились объединённой магией огня и ветра.

Эдвин преобразился. Его аура вспыхнула ослепительным светом, а глаза засияли всеми цветами радуги.
— Начинаем, — произнёс он.

Чародейка атаковала первой — её заклинания были мощными, хитрыми, полными коварства. Но каждый раз, когда она пробивала защиту Эдвина, мы восполняли его силы. Теодор подсказывал контрзаклинания, Айвериен поддерживала общий щит, Аларион отвлекал внимание, а мы с Мертимором создавали вихри, сбивающие её с ритма.

Битва длилась часами. Силы были на исходе. Я чувствовала, как дрожат руки, а магия почти иссякла. Мертимор тоже был измотан — его обычно бледное лицо стало совсем белым.

Внезапно Чародейка изменила тактику. Вместо прямого удара она создала иллюзию — точную копию себя, которая начала отвлекать наше внимание. Пока мы сосредоточились на фальшивой цели, настоящая Чародейка метнулась в сторону.

— Алиса! — закричал Мертимор, но было поздно.

Резкий порыв чёрного ветра окутал меня, и пространство вокруг исказилось. Последнее, что я увидела, — искажённое ужасом лицо Мертимора, его протянутую руку, пытающуюся схватить меня за ладонь…

— Нет! — его крик эхом отразился от стен академии.

А затем мир вокруг померк, и я ощутила, как меня уносит прочь — сквозь слои реальности, прочь от друзей, от Мертимора, от всего, что стало мне дорого.

Когда сознание вернулось, я обнаружила себя в странном месте. Высокие стены из чёрного камня, покрытые извивающимися рунами, тусклый свет от висящих в воздухе кристаллов, и в центре зала — трон, на котором восседала Чародейка. Она смотрела на меня с холодной улыбкой:
— Наконец‑то мы остались наедине, иномирная девушка. Теперь ты поможешь мне восстановить силу проклятия. Или умрёшь, пытаясь сопротивляться.