Попаданка из будущего: усадьба и честь

Глава 4.

— Сударыня? Что вы здесь делаете? — голос Михаила Фёдоровича заставил Ольгу поднять тяжелую от раздумий голову в его сторону. Взгляд её при этом стал острым и препарирующим. Девушка не понимала, как можно было довести дела до такого состояния.

Она видела, что дела пошли под откос ещё при старом барине. Вначале год не задался, а потом, видно, и болезни подкрались. Взгляд стал недостаточно острым, а рука не такой твёрдой. Это было видно по записям. Некогда упругий почерк вдруг стал скакать по строчкам, а в простых цифрах закрадывались ошибки. Последний год управлением занимался другой человек, это было видно по изменившемуся почерку. И он безбожно воровал, загоняя поместье в ещё большую яму.

— Михаил Фёдорович, — не сдержалась Ольга и уличила его, — вы банкрот!

— Увы, вынужден с вами согласиться, — не стал он отпираться, невесело усмехнулся и присел в кресло по другую сторону стола, — удивлён, что вы смогли это понять по столь скудным сведениям…

— Ничего удивительно. Цифры говорят сами за себя, — указав рукой на книги перед собой, девушка недовольно поджала губы, — где управляющий, что обворовывал вас весь этот год?

— Я выгнал его по приезде.

— Мало! — категорично заявила она, — нужно было посадить! Вы хотя бы догадались вернуть наворованное?!

— Я предпочёл прогнать этого бесчестного человека и не устраивать скандал, — он недовольно взглянул на девушку, перед которой был вынужден отчитываться. Это его смущало, но её напор и потяжелевший взгляд не оставляли ему возможности увильнуть. — Скандалы никак не помогут моему хозяйству.

— А без жёсткой руки оно погибнет окончательно! — парировала недовольно девушка, — Люди вокруг будут думать, что обманывать вас и воровать — позволительно! Даже ваши местные наверняка не упустят возможности набить свой карман.

— Сударыня, вы говорите глупости, — снисходительно заявил он.

— Ничего подобного! Там, где есть слабость, всегда найдётся тот, кто ею воспользуется, — резко бросила Ольга. — Вы думаете о чести, а я вижу дыру в ваших закромах и крестьян, что скоро начнут голодать!

— И откуда вы только взялись на мою голову?! — возмутился он, — сударыня, вы забываетесь!

Он смотрел на хрупкую девушку и понимал, что не хочет её обижать. Но также понимал, что слушать рассуждения этого неопытного дитя не желает. Что она может знать о ведении дел? Ничего! Крепостная, актриса, женщина! Это всё несовместимо с управлением поместьем.

— Это, видно, от переутомления… Я попрошу Груню приготовить вам чай. Особенно рекомендую попробовать свежее яблочное варенье, в этом году оно удалось на славу!

Ольга недовольно поджала губы, поднимаясь. Облокотившись на стол, она сверлила взглядом барина, который с удивлением понимал, что нервничает.

— Если вы не измените свой подход, то вам придётся выбирать: сохранить честь или поместье! — она гордо вскинула голову и направилась прочь, оставив за собой последнее слово.

Михаил Фёдорович же зачарованно следил за плавными передвижениями гордой девушки, вновь восхищаясь ей и пылом, что она прятала в своём хрупком теле. И только когда она была около порога, мужчина опомнился.

— Ангел, прошу вас, не выходите за порог усадьбы. Домашние слуги верны были моему дяде и, я надеюсь, верны мне. Но за двором слухи могут полететь быстрее ветра.

Девушка вздрогнула, а плечи её напряглись. Ей всё это не нравилось, но выбора она действительно пока не видела выхода.

— А лекарь? — усомнилась она, — он ведь может распустить слух.

— Игнат Николаевич был приятелем моего дядюшки, я не понаслышке знаю, что он воздержан в суждениях и предпочитает не распускать слухи. Не волнуйтесь о нём. Позаботьтесь пока о себе, вам нужен покой!

Ольга не стала спорить, ведь тело предательски напомнило, что так оно и есть, но вот разум метался в поисках выхода для хоть и честного, но глупого дворянина. Честь на хлеб не намажешь! А значит, ей нужно придумать, как вытащить его из этой ямы! Конечно, червячок сомнения закрался ей в голову — имеет ли она право так говорить и наседать на, по сути, незнакомого ей человека? Но она его тут же давила. Ольга привыкла отдавать долги — он её спас, и хочет того или нет, но и она его спасёт!

В ближайшие несколько дней она была отдана в по-матерински заботливые руки Груни. Та кудахтала около неё, норовя накормить, рассказывала сплетни про местных крепостных, которым под управлением барина жилось очень даже неплохо. Но всё же Ольга чувствовала себя в этом заботливом коконе, словно в клетке. Она попыталась снова вернуться в кабинет и найти себе дело, но теперь Михаил Фёдорович закрывал его на ключ, чтобы не вводить её в искушение. Вот только вместо того, чтобы самому заняться делами поместья, он, словно герой из романов, что погрузился в печаль, отправлялся по утрам на прогулку и возвращался лишь к вечеру, избегая её.

— Эх, совсем зачах! — вздыхала сочувственно Груня.

— А всё это из-за разбитого сердца! — вставлял камердинер, важно приосаниваясь и провожая взглядом мужскую фигуру, что растворялась в утреннем тумане. — Синьор-барин весь в тоске, сердце у него разбито, а это, сударыня, хуже всякой хвори. Станет, как тот Дон Феличе из Болоньи, гулять да вздыхать, пока совсем не зачахнет, и мы его не похороним!