Попаданка. Колхоз - дело добровольное

Глава 10

Вот такое вот чудо-чудное этот Оракул. И купцы, под договором Оракулом заверенным, ни обвесить, ни обсчитать, никак в заблуждение покупателя ввести не могут. Есть, правда, хитрости какие-то. Мне Салина сказала. Да и верно, где это видано, чтоб купцы без обмана смогли прожить? Да никогда не поверю.

А еще, оказывается, благодаря Оракулу воровства нет в Гвенаре. У вора сразу над головой такой свет зеленый сильный, что все, у кого хоть капля Дара есть, видят — он украл. Не зря говорят, на воре шапка горит. А я-то раньше не понимала, откуда такая поговорка взялась. А оно вон что, оказывается...

Зато стало понятно, почему на дверях замков нет, и почему люди такие добрые вокруг. А чего им злыми-то быть, если человек человеку не враг.

У человека в Гвенаре только один враг — хадоа... я у Салины, конечно же, сразу спросила, а кто же тогда хадоа эти... не люди что ли... Оказывается, нет. Не люди. Но доподлинно никто уже не помнит, как они выглядят. Только в легендах и сказках о них говорят, как об огромных шестируких монстрах, способных за один присест съесть целую корову. Ужас.

На следующий день я закончила с огородом. Вскопала и засадила все двадцать соток. Очуметь можно. Шикарный у меня Дар, оказывается, и довольно редкий в Гвенаре. Что же... это хорошо. Хоть в чем-то мне повезло.

А, вообще, с таким способностями мне даже огородничать понравилось. А что? Никаких тебе утомительных рядков и посева по одному семечку. Сначала я так и начала делать, да чувство было, будто бы я в противогазе дышать пытаюсь. Мешает что-то... в общем, глаза я закрыла, зачерпнула семена в горсть, да как раскинула их по всей грядке сразу... и легли они сами как нужно. Не рядками, конечно, вразнобой, но равномерно.

Мне сразу картинка вспомнилась из учебника истории, как по полю ходил старик и рассыпал зерна, взмахом руки. Раньше я как-то скептически относилась к такому, а теперь думаю, может и у них тоже такой или подобный Дар был, и семена сами равномерно ложились?

Пару соток я себе оставила на школку, был у мамы такой участочек, на котором она пикировала сеянцы, черенки разные укореняла, растюхи доращивала. А я там посадила картошку свою, землянику, и еще посеяла овес и ячмень, которые из сидератов выбрала. Мне по крайней мере кажется, что это они. Я сама не знаю, как у меня получилось их отличить, но может это Дар мой так работает. Вырастут, посмотрим. Еще были у меня рожь и пшеница, но только озимые. Я их оставила на осень. Немного только посадила... буквально по несколько зернышек. Интересно же...

Закончила я вечером посадки, а у самой душа не на месте... вроде как забыла я что-то важное. И понять не могу, что забыла. Вроде бы все нормально. А нет... нет мне покоя. Вышла на крыльцо, на небо смотрю, словно ответ там должен быть... и в теле какое-то томление зреет... кажется прорвется что-то... прямо сейчас...

И будто бы в ответ на мое состояние тучки стали собираться над нами. Темные, дождевые. И ветер откуда-то появился... а потом дождик ливанул. Хороший такой. И сразу отпустило меня.

И радостно так стало, как вовремя я посадила все, сейчас мои грядки дождик польет, без урожая не останусь.

А Салина за ужином невеселая какая-то была... И кашу не ела совсем. Сидела будто бы в воду опущенная.

- Салина, - не выдержала я. Мне же хорошо, значит и все должны радоваться, - ты что такая грустная. Случилось что?

- Нет, Малла, не случилось... вернее не сегодня... просто... знаешь, я ведь Дар свой не использую давно. А сегодня, как тебя посмотрела, так тошно мне стало. Я ведь купчиха, а уже больше десяти лет во вдовьем поселении... коровы эти... огород... а я лавку хочу. Как у моего мужа была. Мне так нравилось там работать. И Дар всегда помогал. А сейчас, - она вытерла слезинку, - да что там говорить...

- А почему ты лавку не откроешь? Открой, да работай...

- Не все так просто, - шмыгнула носом подруга, - у меня и денег нет, чтобы лавку купить. И торговать нечем, все поделено уже. И никто с бабой долей своей не поделится...

- Так может тебе замуж выйти. Ты же красавица. Не поверю, что за все эти годы не сватался никто.

- Малла, - невесело рассмеялась Салина, - да кто же вдову-то замуж возьмет? Да тем более из вдовьего поселения.

- А что не так с нами? - насторожилась я... что еще за выкрутасы судьбы моей горькой?

- Все так, - вздохнула Салина, - да только поверье есть, что вдову в жены брать — беду накликать. Вроде как тьма за нашей спиной стоит, жертву ждет.

- Но... господин Гририх, - пролепетала я. Я, честно говоря, просто опешила... это что получается, теперь мне, вообще, замуж не светит?! И зачем я только вдовой назвалась? А тут еще угрозы свои припомнила, что, мол, и этого изведу... и другого... теперь понятно, чего Илья Муромец так радостно из кабинета свалил... мамочки! Это что же я натворила-то?!

- Это скорее исключение, Малла... вот так... и любая из нас мечтает на месте Вилины оказаться...

От таких откровений, и у меня аппетит пропал. Одна надежда на Его Светлость. Лишь бы не забыл про меня и вернулся через год. Я теперь и за младшего конюха пойду... только бы дожить до возвращения Его Светлости. А огород можно в любом другом месте разбить.

- Салина, - вдруг осенило меня, - а я же знаю, как тебе помочь! Вот смотри, к осени у меня овощи будут новые, каких у вас нет совсем. Ты можешь ими торговать. Немного, конечно, все же на моем маленьком участке много не вырастить.

- Спасибо, Малла, - улыбнулась подруга.

И лежала я вечером, уснуть не могла. Думала. О судьбе своей горькой, о доле вдовьей, о Салине, которая столько лет делом любимым заняться не может, о других женщинах, которые здесь во вдовьем поселении живут. А ведь у них тоже Дары есть. Пусть не у всех, Салина говорила, что редкость это, но ведь есть. И не факт, что они их используют сейчас. А ведь могли бы пользу приносить. Вот бы объединить всех, чтобы мы, вдовы, все друг другу помогали, чем можем. Глядишь, тогда мы бы таких успехов достигли! Ого-го!