Попаданка. Колхоз - дело добровольное

Глава 26

- Что грустишь, дочка? - рядом со мной старушка присела. Прилично и чисто одетая. Видно, что достаток у бабки водится.

- Не знаю, - обычно я не люблю, когда ко мне на улице вот так вот посторонние люди подходят и вопросы дурацкие задают, но бабка как-то смогла не вызвать неприязни,- думаю.

- О чем же? - старушка улыбалась, отчего морщинки собирались вокруг глаз, смотрящих на мир с какой-то особенной теплотой и добротой.

- Обо всем. И ни о чем, - ответила я на улыбку, - и жизни думаю, о смерти... как-то несправедливо все...

- Да как же несправедливо-то? - рассмеялась бабка и добавила, - Оракул же бдит

- Да с этим Оракулом тоже все не понятно, - вздохнула я, - странная у него какая-то справедливость. Несправедливая...

Бабка рассмеялась довольно, будто бы я ей что-то хорошее сказала.

- Хорошая ты, дочка. Негоже тебе разменной монетой в чужих играх быть.

- О чем вы? - нахмурилась я, что-то бабка заговариваться стала. А с виду такая разумная была.

- Смотришь ты, да не видишь, - покачала головой старуха, встала со скамеечки, вздохнула огорченно и погладила меня по волосам, - учись видеть, дочка. Не глазами, а сердцем.

И бодренько так, очень-очень бодренько, зашагала прочь.

- Бабушка, - подскочила я со скамейки и вслед за ней кинулась. Но бабка уже смешалась с толпой и исчезла. Будто бы ее и не было. Странно...

- Малла, - окликнула меня Салина с другой стороны. Она несла на плече туго набитый чем-то мешок, - ну, что? Насмотрелась? Пойдем купим то, что ты выбрала?

- Нет, - виновато улыбнулась я, - не нужно, Салина. Я уже купила... вот, - достала из-за пазухи отрез Великого мастера Устана.

- Ох, ты же! - ахнула Салина, - где ты такую роскошь взяла? Это же из мастерской Устана, да? Малла, ты знаешь, сколько отрез такой стоит?

- Два с половиной грота, - улыбнулась я, - все, что у меня было.

- И даже больше! Ох, Малла, у меня когда-то рубашка была из такой материи... только нет ведь его больше, говорят. Хадоа несколько лет назад уничтожили мастерскую-то... повезло тебе...

- Нам повезло, - рассмеялась я, - нам всем троим на комплектики хватит. Я Вилину помочь попрошу, роскошное бельишко получится.

Господина Гвенара все еще не было. Утром, когда мы приехали, вокруг было пусто, но сейчас весь двор конюшни был заставлен лошадьми с повозками, оставляя свободным только узкое пространство посередине для того, чтобы можно было заехать и выехать.

Рыска дремала, лежа на повозке, а рядом стояла привязанная лысая овца, про которую я благополучно забыла. Она жевала траву из охапки, Рыска, наверное положила, и равнодушно смотрел на меня. Ягнята тонко блеяли и скакали возле матери, иногда сшибаясь лбами. То один ребенок, то другой нырял под пузо овцы и смачно чавкал, посасывая молоко.

И вот что мне с ними делать?

- Это что за чудо такое? - удивился господин Гририх. Мы даже еще не успели посмотреть,что купила Салина, а только поохали над отрезом от Великого мастера.

- Овцы, - вздохнула я, а Салина с Рыской старались не рассмеяться, очень уж выражение лица у господина Гририха смешное было. Я бы сама похихикала, - это я их купила...

Погрузили мы овец стреноженных в повозку, да домой поехали. Пока по городу ехали, по сторонам я глазела. Все же очень похоже на наши средневековые города. Вон сапог висит, значит там сапожник работает. А тут клещи кузнечные... кажется. Там цветов букетик вывеске деревянной, травник, наверное. И почти на каждом доме такая вывеска висела. Это получается здесь район мастеровых и ремесленников, что ли?

Так и оказалось. В центре, где площадь ярмарочная, купцы жили. У тех что побогаче на первом этаже лавочка была, а на втором семья. Те что победнее, держали прилавки, вроде тех, где мы с Саилной бус купили, и я ткань отхватила. А жили сами в домах на несколько семей. По краю площади торговали самым плохоньким товаром. И купчишки там работали приходящие. У них дома где-то в городе, и они каждое утро приходят на площадь торговать.

Центральная площадь делила город на две примерно одинаковые части: в одной живут аристократы, у которых дома с огромными участками, засаженными садами. А еще там есть городской парк с настоящим фонтаном. Это мне Салина рассказала. И вторая, где ютится все остальное население. Здесь ни садов, ни парков, ни фонтанов нет. Здесь, вообще, деревьев мало, а дома стояли так плотно, что даже наша повозка иногда с трудом проезжала.

Наконец мы выехали из города. На воротах стоял все тот же стражник. Но если утром он был бодр, весел и улыбчив, то сейчас просто махнул рукой, мол, валите скорее. Устал, наверное.

- Салина, Рыска, - мы отъехали буквально двадцать шагов, как господин Гририх впервые подал голос,- ну что? Получилось?

- Да, - радостно взвизгнула Салина и вдруг кинулась обниматься с господином Гририхом. И даже Рыска кивала и счастливо улыбалась, - все получилось, господин Гририх. Это невероятно! Малла, - Салина переключилась на меня, и стиснула в объятиях так. Что я не могла дышать, - Малла, спасибо тебе.

- Салина, - прохрипела я остатками воздуха, - отпусти. Задушишь!

Салина отпустила меня, но меня тут же обняла Рыска. А потом господин Гририх. Что тут, кошмар подери, происходит?!

- Малла, - рассмеялся господин Гририх. Тут я, вообще, перестала что либо понимать. Никогда не видела, чтобы он смеялся. - Ты что такая удивленная?

- Потому что я ничего не понимаю! - как-то истерично выдала я. Аж с подвизгиванием. Сама не ожидала.

- Малла, - Салина снова вцепилась в меня и сжала в объятиях. Я ей что, медведь плюшевый?! - Ты же видела, люди с нам разговаривают, общаются, никто слова плохого не скажет...

- И что? Можно подумать ты впервые видишь говорящих людей, - буркнула я, отталкивая сестру и выпутываясь из ее рук.

- Мы же вдовы, - как-то печально сказала Рыска, - раньше с нами никто не общался, Малла. А ты сегодня видела, как люди ко мне сами подходили, чтобы совета спросить? И не ругались, когда я на их животных смотрела и даже трогала. Понимаешь? Они больше не считают меня изгоем, не презирают, не ненавидят. Они относятся ко мне, как к равной, хотя знают, что я вдова.