Попаданка. Колхоз - дело добровольное

Глава 50

Я весь день так и провела у господина Гририха. И не потому, что для дела это было нужно. А просто так. Хорошо не было с ними. Душевно.

Сначала мы с господином Гририхом думки мои обсудили, план составили и речь к завтрашнему собранию подготовили. А как Вилина из мастерской вернулась, силком меня из кабинета председателя вытащила, выговаривая супругу, что совсем замордовал бедную девочку. А тот соглашался и сокрушенно качал головой, оправдываясь, что он не нарочно. И участливо спрашивал, как я себя чувствую. От такой заботы щипало в носу и садился голос.

- Малла, - Вилина усадила меня на стульчик на своей идеально чистой кухонке, - ты какие пирожки больше любишь?

- С картошкой, - вырвалось у меня нечаянно. Как-то расслабилась я, совсем забыла, что мир другой.

- Не знаю я про такую приправу, - искренне огорчилась Вилина, - это в Хадоа у вас такая?

- Да, - вздохнула, - в Хадоа... но я ее здесь посадила... через год-другой и у нас такая будет.

- Ну, вот и отлично, - Вилина энергично месила тесто, - значит через год-другой настряпаем пирожков с кар-тошкой твоей.

- М...м-м-м, как вкусно пахнет, - на кухню вошел господин Орбрен и показательно потянул носом. Вот уж кого-кого. А его мне видеть совсем не хотелось.

- Вон! - тихо приказала ему госпожа Вилина, не поворачивая головы, - вон из моей кухни! Пока не исправишь то, что натворил, лучше не на глаза не попадайся. Ты меня разочаровал, Орбрен. Никогда не думала, что ты такой трус.

- Ты же знаешь, что я не виноват! Я, вообще, ничего не сделал!

Я продолжала тихо, как мышка, сидеть за столом, разглядывая свои туфли и делая вид, что меня здесь вовсе нет.

- Вот именно! - Вилина изо всех сил швырнула кусок теста об стол, - а должен был! Должен был объяснить и рассказать, что к чему.

- Но, тогда бы...

- Это было бы честно, Орбрен, - перебила его Вилина. А у меня возникло стойкое чувство, что разговор идет обо мне. - А начинать жизнь с обмана — последнее дело. И мы с Гририхом целиком и полностью не на твоей стороне.

- Ну, и ладно! - с какой-то злой яростью ответил господин Орбрен, - обойдусь без вашей поддержки.

Он ушел из кухни, хлопнув дверью. А я почувствовала себя не в своей тарелке.

- Молодой еще, - вздохнула Вилина и добавила, будто бы извиняясь, - глупый.

Я согласно покивала. Хотя не считала господина Орбрена настолько молодым, чтобы это оправдывало его глупость. Хотя я и глупым его тоже не считала. Негодяй, да. Но не дурак.

Вечером, когда я нагруженная пирожками, сыто отдуваясь после обильного ужина, возвращалась домой, возле моей улочки меня остановил тихий окрик:

- Малла, - Дайра ждала прислонившись к заборчику, - мы можем поговорить?

- Нет, - мотнула я головой для большей ясности, - я не хочу с тобой говорить. Я тебе доверяла, а ты...

Дайра опустила голову:

- Прости, но я не могла по-другому. Я... я люблю его... понимаю, это неправильно, но ничего не могу поделать. А так... я хотя бы ему нужна. Понимаешь? Он-то настоящий... жалеет меня... всегда жалел. Даже... из жалости... А я... как дура...

Дайра всхлипнула, закрыла лицо ладонями и заплакала, вздрагивая плечами.

-- Дура и есть, - буркнула я и, проклиная свою жалостливую натуру, позвала, - пойдем ко мне, поговорим.

Я шла и думала, что совершенно зря позвала ее с собой, ведь у меня дома этот проклятый негодяй. А мне совершенно не хотелось, чтобы кто-то знал об этом. А поскольку Салина не прибежала ко мне с вопросами, я сделал вывод, пока о том, что господин Орбрен ночевал в моем доме, никто не знает.

А теперь я сама, собственной дурной головой, собиралась все испортить. Это мне той, прошлой, все равно было. Не в моей же постели мужик спит. Но сейчас... нет, сейчас мне не хотелось замарать свою репутацию такой отвратительной сплетней.

- Дайра, - остановилась я у калитки, - у меня к тебе просьба. Я знаю, что ты умеешь держать язык за зубами, поэтому молчи о том, что увидишь у меня дома. Поняла?

- Х-хорошо,- Дайра испугалась. Уж не знаю, что она там придумала, но заходила ко мне в дом с каким-то трепетом. Наверное, решила, что не зря герцог велел за мной приглядывать.

Дома, к счастью, никого не было.

Накрыв на стол, позвала Дайру, замершую у порога и старательно прикрывающую глаза, чтобы не увидеть ничего лишнего.

- Рассказывай, - выдохнула, подавая чашечку травяного напитка.

- Что? - испуганно прошептала Дайра.

- Дайра, - сморщилась я, - не бойся. Можешь открыть глаза и посмотреть. Просто я не люблю, когда обо мне сплетничают. А особенно, - я многозначительно посмотрела на нее, - когда передают сплетни на сторону.

- Прости, Малла, - выдохнула Дайра, - но... я давно это делаю... это обычная практика. У него каждом поселении есть пригляд. А мы с ним знакомы были еще в юности. Он тоже был среди моих поклонников... ну, знаешь, когда ты актриса в театре, у тебя всегда много поклонников. Они и подарками заваливают, и в любви признаются. Да только и ты, и они сами понимают, что не всерьез это. Не тебя они любят, а героиню твою, которую на сцене увидели...

Я молча прихлебывала чай. Пожалуй, Дайре важнее было выговориться, чем мне послушать ее откровения. Хотя, да, было интересно. Особенно то, что было дальше.

- Потом я его увидела уже тогда, когда погиб мой Глай. Ранили его сильно. Умирал он, а я никак не могла его спасти, Малла. Почти всю себя отдала, но он все равно умер. И тут появился его светлость, узнал меня, и... вот...

- Погоди. Объясни толком. У нас в Хадоа все совсем по-другому. И я ничего не поняла... Как ты могла спасти Глая, если ты не лекарь?

Дайра вздохнула.

- Брак у нас истинный был, Оракулом одобренный. Как вчера у Сайки с Дирком. В таком браке жена всегда может свою силу жизненную передать, чтобы мужа от смерти спасти. А может и не передать. Поэтому вдов и считали порождением тьмы. Раз они своей жизнью ради спасения супруга не готовы пожертвовать, значит и любви там не было никакой. Одно притворство.