Попаданка на службе дракона-прокурора

6

Ну конечно! Наступает ночь, просыпается мафия! Вернее, старые добрые разбойники.

Я проваливаюсь в куст, меня волокут сквозь ветки. Они царапают меня, цепляются за волосы и одежду. Все мои силы сейчас направлены на то, чтобы устоять на ногах.

И вот я в самом сердце сиреневых зарослей. На поляне в окружении кустов. Одна против трёх мужланов, которых можно смело назвать доказательством теории Ломброзо, — такие у них специфические морд… лицы. Гориллы на выпасе. Глазки влажно блестят, разве что слюна не капает.

— Зырьте, каку лялечку нашел… — гнусавит один.

— Я первый! — заявляет другой.

Будь я в прежнем теле, эти трое уже валялись бы с отбитыми бубенцами. Но Аксана Бишоп — не Оксана Попова. Поэтому пойдем иным путем.

— Папа! — ни с того ни с сего во все горло ору я.

Это на пару мгновений обескураживает неандертальцев. Во-первых, я рву шаблоны. Зову не маму. Папа — это уже серьезно, он может и ударить.

Во-вторых, когда ночью в кустах кто-то детским фальцетом зовет отца, это может сподвигнуть какого-нибудь путника проявить смелость.

В-третьих, у мужчин слух не такой тонкий, как у женщин. Они не всегда отличат по голосу своего ребенка от чужого. Могут решить, что опасность грозит их чаду, и вмешаться.

Несколько мгновений бандиты ошарашенно озираются. Я не трачу время, поворачиваюсь и ныряю обратно в заросли. Но противная длинная юбка во время разворота наматывается на сучок и удерживает меня.

Один из нападающих все же приходит в себя, звереет и успевает схватить меня за плечо. Я издаю дикий визг. Разворачиваюсь и вцепляюсь мордовороту в щеку ногтями.

— Да заткнись ты! — ревет он, дергает меня на себя.

Я вылетаю, и он зажимает мне рот толстой грязной ладонью. В которую я вонзаю зубы.

Громила взвывает, пытается вырвать руку, но я держу крепко и продолжаю сжимать челюсти. Вкус, конечно, отвратный. Но я знаю одно: больше всего насильник не ожидает сопротивления жертвы. А я не для того дважды вырвалась из лап смерти, чтобы сдаться придорожным бандитам!

— Отцепите эту стерву! — орет бандит дружкам.

Те откровенно хохочут над неудачей ближнего своего, но все же подчиняются.

Один выродок заходит сзади и обхватывает меня лапами, прижимая мои руки к телу. Тянет назад. Я не разжимаю челюсти. Выглядим мы, наверное, как хозяин, который тянет чихуахуа, у которой заклинило челюсть, когда она вцепилась зубами в мимо проходящего алкаша.

Краем глаза вижу, как третий упырь замахивается и вот-вот направит кулак мне в лицо. Поэтому неожиданно отпускаю бандита. Тот отпрыгивает.

Второй вместе со мной отшатывается назад, третий с выставленным а-ля Супермен кулаком пролетает мимо. Первый сжимает окровавленную ладонь здоровой рукой и баюкает ее.

Второй остается на ногах, не отпускает меня, держит мои руки прижатыми к корпусу. Третий приближается, и улыбка у него нехорошая.

Руки у меня заняты, но ведь есть еще ноги. И ими я молочу в воздухе перед собой. Бью с толком. И не забываю кричать! Вот она — женская многофункциональность в действии!

Вся эта суетливая и шумная возня длится пару минут, пока второй не соображает, как меня обезвредить. Он валит меня животом на землю, а руки скручивает за спиной. Коленом придавливает к земле в районе поясницы.

В это время очухивается покусанный. Он подскакивает и вдавливает мое лицо в грязь. Крик превращается в мычание.

— Какая-то бешеная лялечка… — выдыхает третий.

Я мычу, извиваюсь, хотя понимаю, что проиграла.

— Ну что, я первый, — рычит покусанный. — И поверь мне, лялечка, сейчас ты пожалеешь, что укусила меня.

Его дружки снова грязно хохочут. Кажется, им все равно, над кем или над чем ржать.

И вдруг слышу треск кустов и спокойный мужской голос, от которого по коже разбегаются ледяные мурашки:

— Оставьте девушку в покое…

— А это, что, папочка пожаловал? — хохочут бандиты.

А перестаю биться и затаиваюсь, потому что обладатель голоса нагоняет на меня необъяснимую жуть. И на месте бандитов я бы его послушалась. Так говорят очень-очень-очень опасные люди. Таких даже я боюсь.

— Иди-ка отсюда, папочка, а то и тебе достанется! — с угрозой цедит покусанный.

— Согласно закону о безопасности на дорогах, пункту семь, подпункту 84, — зачитывает невидимый спаситель ледяным тоном, — застигнутые на месте преступления при попытке совершения насильственных действий… — он без запинки перечисляет отягчающие, так привычно и спокойно, словно в зале суда, и завершает тираду споконым до жути голосом: — Приговор может быть приведен в исполнение немедленно.

В этот момент слышу три коротких гудящих звука, затем вскрики, чавканье, стук чего-то крупного о землю и… Ощущаю, что меня больше никто не держит.

Я подрываюсь и в одно движение становлюсь на ноги. Разворачиваюсь и вижу рядом с собой рассеченные единичными точными ударами тела бандитов. Невольно закрываю рукой рот и перевожу взгляд на темную фигуру напротив.