Попаданка на службе дракона-прокурора

11

Поздно.

Медленно поднимаю лицо и встречаюсь взглядом с глазами того, чье имя у меня теперь ассоциируется со смертельной опасностью.

Прокурор Джустис Прозекуре, который отправил всю семью Бишопов на казнь, возвышается надо мной и смотрит… Смотрит полыхающими янтарными глазами… Такими же цепкими и пронзительными, как в ту ночь, когда он спас меня от придорожных бандитов.

— Фискалио отправил тебя ко мне на собеседование. Но в нем нет смысла, — раскатистый, словно морской прибой, голос бьет холодом и неотвратимостью.

А я и не против. Я, конечно, хотела оказаться в привычном мне окружении, среди служителей закона и порядка, но точно не в компании того, кто уничтожил всю мою семью в отместку за гибель любимой. Так что его отказ меня нисколько не огорчает.

— Понятно, — роняю я непослушными губами и стараюсь обойти Прозекуре и покинуть здание прокуратуры.

Но он не выпускает меня. Стоит словно скала.

— И куда это ты собралась? — ровным тоном уточняет он.

А у меня от его интонации дыхание застревает в груди, а сердце вообще скачет куда-то в стратосферу, как умалишенное.

— Ну вы же сказали, что я вам не подхожу… — я еле ворочаю языком от страха.

Неужели он знает, кто я? Чего ждать? Стражников, которые отведут меня в Тенебру? Или он сам разделается со мной, как с теми бандитами в кустах сирени?

Словно в подтверждение страшных мыслей на мои плечи ложатся тяжелые сильные руки. Тело словно прошивает разряд тока. Я дергаюсь, но Прозекуре держит крепко.

Его ладони такие же горячие, как тело дракона в ту ночь, во время полета. Вроде греют, но могут и обжечь.

И тут Прозекуре мягко разворачивает меня и подталкивает к кабинету. Дверь услужливо распахивается. Сама.

Я на негнущихся от ужаса ногах бреду в проем, словно овца в пасть ко льву. Значит, разделается со мной без стражников, сам… Была курьерша Ханна Стюарт — и нет ее больше…

Парализованный страхом и ожиданием скорой смерти мозг всё равно умудряется анализировать интерьер. В голове проносятся теперь уже бесполезные выводы о хозяине кабинета.

Помещение большое и сдержанно роскошное. Никаких изысков, сугубо практичные и необходимые вещи и мебель, но их качество, материал, из которого они изготовлены, очень настойчиво сигнализируют: хозяин выбирает лучшее.

Вдоль стен стеллажи с бесчисленными рядами книг. Дорогущий стол из темного дерева завален папками и документами. Из подставок торчат свитки. На стене за спиной прокурора висят начищенные до блеска парадные мечи и кинжалы.

Прозекуре подводит меня к стулу для посетителей и усаживает на него, сам обходит стол и устраивается в массивном кресле с высокой спинкой. В лезвии широкого меча без ножен, который специально повешен с небольшим наклоном, вижу свое бледное отражение.

Сижу прямая, как доска. Руки держу на коленях, ладони подрагивают. Сердце грохочет так, что я удивляюсь, отчего прокурор не закрывает уши от такого грохота.

Прозекуре рассматривает меня с холодным любопытством энтомолога, поймавшего редкую бабочку.

— Я не говорил, что ты мне не подходишь, — наконец произносит он. — Я сказал, что в собеседовании нет смысла. Потому что я прекрасно слышал всё, что происходило на первом этаже. К тому же ранее я уже имел возможность понаблюдать за тобой в критической ситуации.

Я молчу и во все глаза смотрю на прокурора, а он продолжает:

— Ты отлично справилась. У тебя острый ум, ты наблюдательная, а главное — умеешь молчать. Это то, что мне нужно.

— Для чего? — блею я.

Неужели прокурор отвесил мне сейчас пару комплиментов? Мозг отказывается понимать происходящее.

— Для работы моей помощницей. Будешь сопровождать меня, писать отчеты, выполнять прочую бумажную работу и следить за моим расписанием. Приступать нужно немедленно.

Моя челюсть вот-вот бахнется о пол. Я удерживаю ее невероятным усилием воли. Все силы уходят на это, поэтому на такое безапелляционное предложение я в состоянии лишь пискнуть:

— Я не могу!

Я имела в виду, что не могу сейчас. Потому что у меня еще заказы, и я подведу Бирмена, если не доставлю их. А подводить того, кто был добр ко мне, совсем не хочется.

Однако Прозекуре понимает мой писк по-своему. Он одобрительно кивает, молча пишет что-то на бумаге и передает лист мне. Там число. Двузначное.

— А так? — спрашивает он.

— Что это? — отвечаю вопросом на вопрос.

— Твоя зарплата за месяц, — роняет Прозекуре так, будто это само собой разумеющаяся информация.

И снова все мои ментальные силы идут на поддержание челюсти и дыхания. Иначе что-либо бахнется о пол. Или челюсть, или вся я. Это очень… Очень щедрое предложение.

И оно меня цепляет. Ведь с такими деньгами я смогу отблагодарить Якубу и помочь обитателям ночлежки!

Да и что мне может грозить? Будь Прозекуре лично знаком с Аксой Бишоп, он бы уже узнал ее. Так что… Чего я боюсь? К тому же я буду в привычной среде и смогу быть полезной. Помогать вершить правосудие…