Попаданка на службе дракона-прокурора

13

Господин Кули отшатывается и выпаливает:

— Их всех казнили месяц назад… Разве вы не знали?

На Прозекуре страшно смотреть. Его глаза горят, зрачки превратились в узкие вертикальные щели, на лбу обозначилась рябь чешуек, как у змеи. От него исходит такой жар, что я ощущая себя так, словно привалилась спиной к печке.

— Стаут, идём, — бросает Прозекуре и, развернувшись на каблуках, направляется к выходу. У дверей останавливается и приказывает Кули: — Эту корзину доставить ко мне домой.

Я подскакиваю, оставляю корзину на стуле и несусь за начальником. У меня в голове тысячи вопросов. Что такое транслюминары? Кто такие метаморфели? И главный вопрос: Джустис Прозекуре не отдавал приказа казнить Аксану Бишоп?

Но прокурор в таком лютом бешенстве, что я даже заговорить с ним боюсь, молча бегу следом за ним.

Мы выскакиваем из дома Кули и мчим по городским улицам по направлению к площади перед ратушей. Я не успеваю смотреть по сторонам, замечаю лишь краем глаза, что встречные не просто отшатываются — они буквально разлетаются в стороны, как от столкновения с поездом.

Едва ступив на площадь, Прозекуре начинает обращаться. До центра он добирается уже в обличии дракона. Оборачивается, ловит мой взгляд горящими глазами, и мотает головой на спину.

Я уже знаю, что делать. Разбегаюсь, левой ногой опираюсь на заранее подставленный драконом хвост. Через миг он поднимает меня на уровень спины, и я перекидываю через нее правую ногу. Я снова между лопатками могучего зверя. Наклоняюсь и обхватываю горячую шею.

Мы тут же отрываемся от земли, быстро поднимаемся в воздух — гораздо выше, чем в прошлый раз. От скорости закладывает уши, как в самолете. Я прижимаюсь щекой к чешуе, потому что, когда попытаюсь поднять голову, ветер больно хлещет по лицу.

Мне кажется, не проходит и четверти часа, как впереди замечаю черную громаду Тенебры.

Дракон пикирует во двор, у меня захватывает дух. Я вжимаюсь в зверя всем телом, потому что земля приближается слишком быстро. Задерживаю дыхание и зажмуриваюсь.

Странно, но приземления я не чувствую. Вместо этого кто-то мягко стучит меня по плечу. Открываю глаза и поворачиваюсь. Это дракон нетерпеливо постукивает меня кончиком хвоста, намекая, что пора бы слезть.

В панике я забываю, что нахожусь на высоте примерно второго этажа, и норовлю скорее покинуть спину дракона. Просто перекидываю ногу и скатываюсь по крутому боку вниз. И только увидев, как далеко находится брусчатка, соображаю, что сейчас переломаю ноги. Но падения уже не остановить.

Я зажмуриваюсь и морально готовлюсь к пронзительной боли. Но вместо этого чувствую, что угодила ногой во что-то мягкое и теплое, что не дает мне упасть.

Открываю глаза и испытываю ужасающую неловкость. Дракон поймал меня… носом. И теперь я топчусь по… морде своего начальника. Янтарные глаза пристально смотрят на меня, и в них отчетливо читается сомнение. В голове тут же всплывают слова Прозекуре: “Похоже, я несколько переоценил твои умственные способности”.

Он осторожно опускает меня на мощенный булыжником двор и терпеливо ждет, пока я соизволю слезть с его головы. Я торопливо спрыгиваю, испытывая дичайшее смущение.

Прозекуре обращается в человека. Мне безумно стыдно поднять на него глаза. Я сглупила. Сейчас он в своей едкой манере выскажет всё, что думает обо мне. Но вместо уничижительных слов слышу короткое: “Идём…”

Мы снова куда-то несемся. Над головой чернота, но сам двор тюрьмы хорошо освещен. Отчетливо виден каждый камешек.

Подходим к двери, у которой стоят стражники. При появлении Прозекуре они вытягиваются по струнке, один из них услужливо распахивает дверь.

Мы идем по запутанному коридору с множеством лестниц. Поднимаемся всё выше. Перед нами очередная дверь под охраной. Прозекуре без единого слова толкает ее и входит. Я за ним.

Мы попадаем в кабинет, такой же спартански-роскошный, как у Прозекуре в Хауптдрахе. Только вместо книжных полок тут стеллажи с самодельным оружием и поделками из хлеба. Я останавливаюсь на пороге и бегло оглядываюсь.

Кажется, я догадываюсь, чей это кабинет. Прозекуре подтверждает мои догадки, подходя к столу, за которым сидит словно высеченный из гранита здоровенный мужчина, и протягивая руку, рычит:

— Начальник тюрьмы Гримвальд Кандерос!

Тот пожимает руку и кивает:

— Главный прокурор Джустис Прозекуре! — Скользит по мне равнодушным взглядом и снова обращается к моему начальнику: — Чем обязан?

— На основании чего казнили Аксану Бишоп?

Кандерос откидывается на спинку массивного стула и складыает ладони перед собой. С прищуром смотрит на Прозекуре:

— На основании приказа о казни всех членов семьи, достигших совершеннолетия на момент совершения преступления, — чеканит он.

Прозекуре опирается на стол обеими руками и нависает над Кандеросом. Мне со спины не видно выражение его лица ка, но судя по голосу он в бешенстве:

— Аксана Бишоп не была совершеннолетней, когда ее родственники… убили мою жену! — рычит он.

Глаза Кандероса вспыхивают синим. Он с ледяным спокойствием открывает ящик стола и достает оттуда толстую папку. Подталкивает ее Прозекуре: