Попаданка на службе дракона-прокурора

19

В конторе подтверждают, что папка содержала бумаги по семейству Бишопов.

— Вот только я не могу сказать, что там было, — блеет клерк. — Господин Джонсон сегодня заходил в контору и забрал все документы, связанные с этими клиентами.

Прозекуре молча направляется к двери. Он похож на просыпающийся вулкан. Воздух вокруг него зловеще подрагивает от сдерживаемого гнева, из носа порой вырывается облачко дыма. Окружающие понимают: вот-вот рванет! И стараются оказаться подальше.

— Пс-с-с… — останавливает нас шепот у самой двери.

Мы с Прозекуре оборачиваемся и видим старушку с шваброй в руках. Она напоминает белую курочку, такая же пушистая и безобидная на вид. Только глаза с хитринкой.

— Господин прокурор, — шепчет она, — вы меня помните?

Прозекуре из грозовой тучи моментально превращается в приветливого джентльмена. Он берет сморщенную ладонь старушки и подносит к губам.

— Как я могу забыть, Луиза? Рад видеть вас в добром здравии! — низким голосом произносит он, заглядывая бабульке в глаза.

— Это всё благодаря вам… — смущается старушка. — Я каждый день молюсь за вас прародителям-драконам.

— Ну тогда я под надежной защитой, — рокочет начальник.

Я в полнейшем замешательстве. Прозекуре умеет не рычать? И даже умеет называть женщин по имени? И ему не чужды теплые интонации? Ощущаю легкий укол зависти вперемешку с досадой оттого, что эти рокотливые обольстительные ноты — не для меня.

— Я знаю, что было в той папке, — едва слышно говорит старушка. — Убирала в кабинете и случайно свалила ее, пришлось собирать, пока господин Джонсон не увидел.

Ее щеки трогает румянец, и я про себя хмыкаю: ну да, конечно, так всё и было! Совершенно случайно!

— Так вот, — продолжает Луиза. — Там были документы на склад Бишопов в Западной части Хауптдрахта. Я запомнила, потому что живу рядом.

— Спасибо, Луиза, вы просто прелесть! — кивает Прозекуре. — Мы немедленно пойдем туда.

— Да не торопитесь вы, юноша! — шикает старушка. — Ретивый какой… Дайте сказать! — она оглядывается и выдыхает. — Сгорел тот склад. Недели две назад. Полыхал красным так, что читать можно было при его свете. Остался лишь домик сторожа. А сам сторож помер пару дней тому. Одинокий был, дозу сердечных капель не рассчитал…

— Луиза, вы само очарование, — Прозекуре снова целует ей руку и холодным тоном бросает мне: — Идем, Стаут!

Может, и мне состариться? Тогда есть надежда хоть на какое-то человеческое отношение со стороны этого… Этого… Так и не придумав, каким эпитетом наградить начальника, пускаюсь за ним.

Идти за драконом по улицам, когда все встречные разбегаются и жмутся к стенам, уступая дорогу, — сплошное удовольствие. Было бы, если бы Прозекуре не несся так, что мне приходилось постоянно переходить на бег.

Когда мы добираемся до пожарища, я тяжело дышу, словно после марафона. Дракону же хоть бы хны. У сторожки, аккуратного симпатичного домика, стоит пара просто одетых мужиков. Они беседуют и периодически скорбно качают головами.

Прозекуре проходит мимо них и берется за ручку двери.

— Эй! Позвольте! — возмущенно вскрикивает один из мужиков. — Вы по какому праву туда ломитесь?

Прозекуре и ухом не ведет. Он дергает ручку, но дверь закрыта.

— Мы будем звать стражников! — вскрикивает второй мужичок. — Пусть вас сдадут в прокуратуру! Дознаватели быстро из вас дурь выбьют!

— Тише, господа. Дознаватели уже здесь, — успокаиваю я разошедшихся ротозеев, а Прозекуре не глядя на них демонстрирует перстень. — Вы что-то знаете о стороже и его смерти?

Мужики резко замолкают, переглядываются и делают попытку покинуть площадку у сторожки.

— Стоять! — рявкает Прозекуре.

И мужики словно прирастают к месту. В глазах плещется паника. Мой начальник отходит от двери, останавливается напротив свидетелей.

— Итак, повторю вопрос: что вы знаете о местном стороже и его смерти? — рычит он.

— Г-г-господин прокурор… — мямлит один из них. — Мы к Петеру порой наведывались. Дегустировали наливки. Кто ж знал, что у него сердце больное? Ежели бы мы знали, так на простоквашу перешли бы…

— Вы видели, как горел склад?

— Д-да, — отвечает второй. — Мы как раз у Петера сидели. Он услышал треск, в окна полыхнуло красным. Петер вышел, а потом вернулся и сказал: “Склад горит”.

— Что он потом сделал? — вцепляется в него взглядом Прозекуре.

— Да ничего! Поохал, походил вокруг склада, потом мы с ним смотрели, как склад затушить пытаются. А потом, под утро, разошлись по домам.

— Оставайтесь на месте, — приказывает Прозекуре, возвращается ко входу и плечом надавливает на дверь. Та с треском распахивается. — Стаут! За мной, — командует Прозекуре и скрывается в сторожке.

Я тенью ныряю следом.

Обстановка в домике сторожа очень скромная. Тут чистота и порядок. Правда, только на видном месте. Полки в дальнем стеллаже покрыты толстым слоем пыли. На одной из них, из-за запыленных и покрытых паутиной пустых бутылок от наливок, выглядывает склянка с этикеткой “Слеза гидры”.