Попаданка на службе дракона-прокурора

20

Но прежде, чем я успеваю задать этот вопрос, Прозекуре садится на корточки, кладет руки на пол и устанавливает в домишке мерцающий голубым купол с рунами по краю, как тогда в кустах сирени.

Затем бодро поднимается, выхватывает у меня из задеревенелых рук коробочку и зажимает ее под мышкой. Второй рукой берет меня за локоть и выводит из сторожки. Держит крепко — не вырвешься. Я совершенно сбита с толку, поэтому послушно бреду за Прозекуре.

— Легенда простая, — тихо произносит он мне на самое ухо, обжигая его горячим дыханием. — Ты моя очень послушная и совершенно безотказная помощница…

Кажется, я понимаю, что он имеет в виду. Догадка приносит недолгое облегчение. Но через мгновение, осознав, что придется делать, я невольно напрягаюсь.

Два мужичка так и стоят перед домиком. Прозекуре бросает им:

— Ждите тут. С вами еще побеседуют, — и уводит меня прочь.

Одно дело — бежать за Прозекуре по улочкам в ускоренном темпе. И совсем другое — шагать рядом с ним. Мы хоть и несемся вперед, но теперь я не выбиваюсь из сил. Мы просто стремительно скользим над брусчаткой почти не касаясь ее.

Складской район оказывается позади. Немного попетляв незнакомыми мне переулками и двориками, мы выходим на бульвар с роскошными магазинами и лавками. Его я знаю: часто доставляла сюда почту.

Наконец мы останавливаемся в десяти шагах от красочной витрины. И я вспоминаю, кто такая мадам Паради. Это портниха для богатых. Нет, не так… Для баснословно богатых.

У нее в витрине не манекены, а живые модели, причем каждый день разные. Тут клиенткам во время ожидания подают золотой нектар. Я его не пила, только запах пару раз улавливала. И его лимонно-медовый аромат с острыми нотами пряностей кружит голову.

Прозекуре поворачивает меня лицом к себе, окидывает критическим взглядом. Вдруг кладет руку мне за голову и тянет, и я ощущаю, как затылку становится легко и свободно. Начальник прячет под плащ заколку, которую только что вынул из моей строгой прически, и принимается взбивать мне распущенные волосы. Смотрит сосредоточенно. Я от неожиданности замираю и боюсь пошевелиться.

Потом его руки перемещаются к моему высокому строгому воротнику. Пуговицы легко поддаются его сильным пальцам. Одна… Вторая… Он не ограничивается воротником и расстегивает платье до груди.

Когда он случайно касается обнаженной кожи, я мечтаю лишь, чтобы он не почувствовал, как безумно колотится моё сердце.

Еще раз окинув меня оценивающим взглядом, он кивает и говорит:

— Сойдет. А теперь за дело. Не выходи из роли!

Он приобнимает меня за талию и подталкивает к магазину мадам Паради. Его походка кардинально меняется. Теперь он двигается вальяжно, с ленцой, по-хозяйски. Я подстраиваюсь под этот темп и настрой. Подумав мгновение, начинаю идти, плавно покачивая бедрами.

Всё бы хорошо, но рука начальника со спины бесстыдно сползает ниже. Держится на грани приличия. А у меня мурашки по всему телу от этого. Сосредоточиться решительно невозможно.

Прозекуре кидает на меня горячий взгляд, наклоняется и шепчет:

— Расслабься, Стаут, иначе номер не пройдет.

Затем толкает дверь. Колокольчик звенит. Мы входим в мастерскую. В просторном холле на мягких оттоманках сиядт клиенты. Тут самая изысканная публика. Похоже, все они уже просто ждут своих заказов, наслаждаясь роскошью, подобострастием персонала и сладким нектаром.

К нам сразу бросается женщина в причудливом платье.

— Приветствую вас! — заливается она соловьем. — Располагайтесь. Чем могу помочь?

Мы в этой цитадели роскоши смотримся как два черных ворона в клетке с фазанами. Прозекуре не считает нужным поздороваться. Начинает сразу с запроса:

— Мне надо подобрать упаковку для этого сладкого подарочка, — он ставит меня перед собой и заставляет крутануться вокруг своей оси. — Ну-ка, Ханни, повертись.

Какой у него голос! Мягкий рокочущий баритон, от которого щекочет в животе. Я даю добро глупой мечтательной улыбке, которую сдерживала последние несколько минут. Жеманно кружусь с видом избалованной кокеотки.

— У вас прекрасный вкус! Чем порадовать вашу спутницу? Платье? Манто? Жакет? — поет продавщица.

— О нет-нет-нет, — качает головой Джустис и с придыханием говорит: — Мне для этой кошечки надо нечто особое. Такое, чего не должны видеть посторонние мужчины. Только я, — и он отвешивает мне звучный шлепок пониже спины.

Даже юбки не спасают. Я вскрикиваю от неожиданности и возмущения. Ах вот так, господин начальник? Ну я вам потом выскажу! А пока… Надо оставаться в образе. Хлопаю его по плечу:

— Ну Джуси! Не на людях же…

На нас начинают с неодобрением посматривать ожидающие заказов клиенты.

Прозекуре хватает меня за руку, притягивает к себе и, сграбастав, прижимает к широкой груди. Ощущаю рельефные мускулы, словно отлитые из стали. Какой же он могучий! Держит крепко. Откидываю голову и распахнутыми удивленными глазами смотрю на него.

— Не скромничай, Ханни! — Прозекуре заглядывает сверху сначала мне в глаза, потом переводит взгляд на губы, а потом скользит им ниже — в район импровизированного декольте. С жаром выдыхает: — Не могу я разве похвастаться своей юной помощницей? Пусть знают, что я еще на коне.