Попаданка в рабыню, или Закон – это я!

Глава 10

Интуиция просто вопит об опасности...

Погруженная в себя и свои заботы, забыла, что этим миром правят такие, как...сероглазый.

Стоп.

Почему я вообще вспоминаю этого зверя?

Меня просто пригласили во дворец!

Да, кто-то из верхов... Но зачем я сею панику? Причин ведь может быть много!

Хотя главная и, пожалуй, очевидная, меня хотят нанять в качестве консультанта.

Ну и зачем?

По меркам здешнего мира у меня даже образования нет! Так, шестимесячные курсы богом забытой конторы...

– Вы меня слушаете? – Амалия Экрон, молодая девушка с волосами цвета спелой вишни недовольно скривила губы.

– Да, да, – рассеянно проблеяла я и чинно сложила ладони на стол. – Что, говорите, вы хотите?

– Хочу развестись с мужем. Не люблю его, – с тяжелым вздохом произнесла она, опуская взгляд.

– Как бы скорбно это ни звучало, но по закону одна лишь нелюбовь не причина, – осторожно начала я, внимательно всматриваясь в лицо клиентки.

За толщей пудры пряталась совсем юная девушка. Кажется, красясь столь вульгарно, она хотела выглядеть старше...

– В моем случае причина, – цедит, протестующе взмахнув длинными малиновыми ногтями. – Ему пятьдесят девять, мне двадцать. О какой любви может идти речь?

– И правда, – оторопело выдавливаю я.

Напоминает нашу с Эдмундом историю.

Ему миллион лет, а мне на вид не больше двадцати двух.

Но наш с ним брак — фиктивный. А вот брак этой девушки, судя по ее потухшему взгляду, со всеми вытекающими последствиями...

– А как вы вообще умудрились выскочить замуж за старика? – брякнула я и тут же поморщилась.

Сама-то не лучше... В свое оправдание скажу, –Эдмунд — мой спаситель.

– Понимаете, я осталась совсем одна, – со вздохом начала Амалия, нервно сцепив пальцы. – В прошлом году родители умерли в пожаре. Я в то время находилась в академии. Как только узнала, рванула домой, а там...руины. А у меня в карманах дохлая моль... Даже за учебу платить было нечем. Старый знакомый отца вызвался помочь, взамен попросив... – она недоговорила: спрятала лицо в ладонях и громко разрыдалась.

А мне вдруг тоскливо стало, хоть вой.

Сколько в этом мире таких, как я или эта девушка?

Сотни? Тысячи? Миллионы?

Сломанные, забытые, загнанные в ловушку...

– Не переживайте, – вытирая тыльной стороной ладони непрошенные слезы, сиплым голосом заявляю я. – Я вас обязательно спасу из этой...дыры.

В поместье возвращалась злой донельзя. Хотелось рвать и метать.

Хотелось взять палку и кого-нибудь хорошенечко ей отколошматить.

Желательно какого-нибудь потного грубияна, который только и делает, что лезет к женщинам и слюнями капает при одном их виде.

Под горячую руку попался муженек.

– Меня пригласили во дворец, – стоя на пороге его кабинета, хмуро заявляю я.

– Что-о-о-о? – вставная челюсть супруга упала на стол.

В переносном, конечно же, смысле. А жаль...

– Говорю, пригласили во дворец, – громко произношу, уперев руки в бока.

Оглох, пока не виделись, что ли?

– Это я понял, – Эдмунд морщится. – Но кто? И зачем?

– Как зачем? Я, между прочим, блестящий специалист.

– Ты? – белесые глазки супруга удивленно округлились, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не подбежать к нему и не похлопать по дряхлым щекам.

Спокойно, Роза.

Это всего лишь Эдмунд.

Благороден, не спорю. Но до мозга костей – патриархальный фанатик.

К сожалению, в его возрасте люди не подаются перевоспитанию.

Молчу, гневно сопя.

Муж продолжает с недоумением взирать, ожидая от меня внятного ответа.

Боже, все бы отдала, чтобы стать...свободной!

Ни тебе глупых ежедневных ритуалов в виде общих завтраков, ни тебе докладываний о каждом своем шаге...

– Наверное, из-за тебя, – спустя минуту произношу с натянутой улыбкой. – Ты ведь известный... правозащитник. Скорее всего, думают, что и твоя супруга такая же.

Эдмунд тут же преображается: кивает, сияет, будто медаль на грудь повесили.

– Пригласили завтра к обеду.

– Хорошо, – он аж покраснел от моей лести. – Если хочешь, можем отправиться вдвоем, и...

– Нет, – резко перебиваю я, замотав головой. – Это лишнее, дорогой супруг. У тебя и так дел невпроворот, не смею отвлекать.

– Но ради такого дела...

– Я сказала: нет, – перебиваю я, и Эдмунд, поджав губы, умолкает. – Доброй ночи, – с поклоном выхожу из кабинета.