Попаданка в рабыню, или Закон – это я!

Глава 19

Покидала дворец, словно закоренелая преступница – урывками, с бешено колотящимся сердцем и постоянным желанием оглянуться.

Казалось, что мой сероглазый кошмар следует за мной по пятам, дыша в затылок.

Домой вернулась злая, как цепной пес.

Злилась, казалось, на весь мир, особенно на свою природную «везучесть».

Плюхнулась на кровать, закрыла глаза, и...перед моим взором всплыл образ сероглазого.

«Глаз с тебя не спущу» – сказал он...

И вот как продолжать вести нормальную жизнь, если ощущаешь себя сидящей на пороховой бочке?

Сероглазый кошмар в любой момент может перевернуть мою жизнь. Сомнений точно нет...

Он ведь ненормальный! И жестокий, и властный... И уж точно меня не отпустит, пока не разберет по косточкам...

Еще и императрица-змея привязалась, пытаясь навязать своего мужа...

Как выбраться из этой паутины?

Бежать?

Нет.

Я выстроила свою жизнь с нуля. Своими руками.

Мне верят женщины, которые давно забыли, как звучит их собственный голос.

И я должна все это бросить... из-за страха перед тем, кто считает меня своей собственностью?

Да ни за что!

Всю ночь ворочалась с боку на бок, тщетно пытаясь отогнать удушающую тревогу.

Разлепив глаза ранним утром, ощутила дикую усталость.

Но...разлеживаться и горестно вздыхать я сейчас позволить себе не могла. Сегодня я обещала Амалии подать иск...

Превозмогая себя, приняла холодный душ, причесалась и спустилась к завтраку.

– Доброе утро, Роза, – белесые глазки Эдмунда прищурились. – В котором часу ты вернулась домой? – мрачно спросил он, поджав тонкие губы.

Врать не хотелось, поэтому честно ответила:

– В первом часу.

Взгляд Эдмунда стал суровым.

– Ты считаешь, это нормальным?

– Что? – я тянусь к столовым приборам.

Серьезный разговор с муженьком – последнее, чего бы мне сейчас хотелось...

– Приходить домой в столь позднее время! – отчеканил он, рывком стянув салфетку с колен. – Напомнить тебе, что ты замужняя женщина с определенными обязательствами?

– Дорогой муж, – цежу я, подняв на него глаза. – Я была в императорском дворце. Работала. Не развлекалась. Чувствуешь разницу?

– И все же... – впалые щеки Эдмунда покрылись гневным румянцем. – Ты ведешь себя недопустимо!

– Давай так, – со вздохом начала я, – в следующий раз, когда императрица позовет меня во дворец и будет держать там до полуночи, ты выскажешь ей все, что ты думаешь о моих ночных вылазках. Быть может, она послушает тебя и перестанет эксплуатировать меня. Как думаешь?

Стоило упомянуть венценосную особу, Эдмунд стушевался – глазки в пол, тянется к выброшенной в порыве гнева салфетке...

– Что же такого там делаешь? – более мягким тоном продолжает.

– Консультирую по правам женщин, – я подтянула блюдце с маслом и взяла нож. – У нее две дочери подрастают. Приемные. И она хочет сделать все, чтобы они жили в мире, где мужчины и женщины равны.

Муженек скривился так, словно съел лимон. Но, к счастью, продолжать эту тему не стал.

Удовлетворенно хмыкнув, продолжила спокойно завтракать.

Но покой, видимо, теперь только будет мне сниться...

Не успеваю откусить кусочек от наспех сделанного бутерброда, как в столовую всплывает Эрвиза и растерянно объявляет:

– Цветы для леди Лоренцо.

Корзина белоснежных роз. Среди бутонов записка.

Я даже отсюда вижу, что на ней императорские вензеля...

Эдмунд бросает на меня мрачный взгляд и медленно поднимается.

Гулко сглотнув, растерянно посмотрела на Эрвизу, и та, пока мой супруг, кряхтя, поднимался, сунула записку к себе в карман.

– Кто их тебе прислал? – бормочет Эдмунд, шагая к цветам.

– Кто-кто, императрица, – я откинулась на спинку стула и скрестила руки. – Кто ж еще?

– Почему она вообще делает тебе такие подарки? – цедит, впиваясь в меня раздраженным взглядом.

– Давай ты задашь этот вопрос ей напрямую?

Супруг бормочет что-то себе под нос и ретируется из столовой, громко хлопнув дверью.

Вскочив со стула, несусь к экономке, и, схватив записку, начинаю ее читать.

В записке следующие слова:

«Очарован вами, леди Лоренцо...

Жду вас завтра с докладом.

Хардан».

– Это не императрица прислала цветы, верно? – раздается удивленный голос Эрвизы.

Я тяжело вздыхаю и разрываю записку на мелкие кусочки.