Попаданка в руки ледяного инквизитора

6

Ночь выдалась необычайно холодной для начала осени. Я лежала в огромной супружеской постели, кутаясь в тяжёлые меховые одеяла, но согреться никак не получалось. Дарек так и не пришёл — снова засиделся в кабинете над какими-то срочными бумагами. Тревожное предчувствие не давало мне уснуть.

Что-то происходило в королевстве. Я замечала это по участившимся визитам курьеров, по обрывкам разговоров слуг, по тому, как хмурился Дарек, читая очередное донесение. Но стоило мне заговорить об этом, как он лишь одаривал меня своим фирменным ледяным взглядом: «Это не женское дело, миледи».

Я невольно усмехнулась горькой иронии — даже в своих мыслях он оставался таким же отстранённым. Впрочем, чего я ожидала? Инквизиторы славились своей безграничной властью и такой же безграничной холодностью. Не зря ведь в их ряды принимали только представителей рода ледяных драконов.

Перевернувшись на другой бок, я рассеянно провела рукой по прохладной шелковой простыне. Где-то в глубине души теплилась предательская надежда, что он все-таки придет. Что, может быть, сегодня он захочет поговорить, поделиться своими тревогами... Глупые мечты. Инквизиторы не делятся тревогами. У них их просто нет — выжжены драконьей магией еще в детстве вместе со всеми остальными чувствами.

Я помнила, как воспитатели в поместье Эвертонов рассказывали нам об этом. «Инквизиторам дарована высшая власть, право казнить и миловать, — говорили они. — Потому что их решения никогда не затуманены эмоциями. Они видят только правду и действуют только по закону, не щадя даже собственных родных».

Тогда это казалось таким романтичным — могущественный, красивый и абсолютно неприступный муж. Куда лучше, чем прозябать в родительском доме, где каждый день напоминал о том, что ты — нелюбимая старшая дочь. Где всё лучшее всегда доставалось Беатрисе.

Новые платья? «Конечно, дорогая, выбирай любое! А ты, Амели... ну, возьми вот это — Беатрисе оно всё равно не идёт». Драгоценности? «О, эти сапфиры так чудесно оттеняют глаза твоей сестры! А тебе подойдёт и жемчуг». Даже игрушки в детстве — сначала Беатриса выбирала то, что ей нравится, а мне доставались остатки.

И только однажды, единственный раз в жизни, мне повезло больше. Девяносто три процента магической совместимости с самым завидным женихом королевства! Я до сих пор помню ненавидящий взгляд сестры, когда огласили результаты. Но даже в страшном сне я не могла представить, на что она способна...

Утро застало меня почти без сил. Ночь, проведённая в тревожной полудрёме, не принесла отдыха. Сборы были суетливыми — казалось, весь дом охватила лихорадочная суета. Служанки сновали туда-сюда с охапками подушек и пледов для «бедной леди Беатрисы, ей же нельзя утомляться в её положении».

Карета оказалась настоящей пыткой. Беатриса, разумеется, заняла целую скамью, возлежа среди подушек с видом страдалицы. Она то и дело прикладывала надушенный платочек к вискам и тяжело вздыхала, бросая на Дарека томные взгляды.

Мы же — я, муж и молчаливый лекарь — сидели напротив, выпрямив спины, словно проглотили по шпаге. От тряски у меня ныла поясница, но я не позволяла себе даже поморщиться. Только крепче сжимала зубы при каждом толчке на ухабах.

Так мы и ехали — в гробовой тишине, нарушаемой лишь томными вздохами Беатрисы и скрипом колёс. Впереди маячили серые башни храма Скорбящей Богини, и с каждой милей моя тревога росла. Что найдут жрицы, заглянув за грань видимого? И главное — что они увидят во мне самой?