После измены. Верни мне сына!

Глава 2

– Второй женой я не буду, Клим. Когда ты подашь на развод?

Вопрос Евы, ассистентки моего мужа, звучит у меня в голове на бесконечном повторе, и я сглатываю, глядя на порог. А затем до конца распахиваю дверь, чтобы мне с моим животом было легче войти внутрь.

Дверь не скрипит, и никто находящийся внутри меня не слышит. Я же пока не вижу тех, кто находится внутри палаты, так как иду медленно и опустив голову.

Боюсь. Сама себе честно признаюсь, что боюсь увидеть то, что совсем не предназначено для моих глаз.

Сердце мое беспокойно частит, и я зависаю, казалось, на целую вечность, прежде чем слышу мужской голос, который кажется мне не просто смутно знакомым. Нет. Он принадлежит моему мужу.

– Прекрати на меня наседать. Ангелине со дня на день тоже рожать, – с раздражением отвечает ей Клим. – Как родишь, мы сначала сделаем тест ДНК, а потом у меня будет с твоим дядей отдельный разговор.

Ева – племянница главврача, в который раз вспоминаю я за сегодняшний день и сглатываю, чувствуя, как на меня накатывает волнами истерика.

Руки трясутся, позвоночник словно скручивается, пригибая меня к земле, и я медленно поднимаю взгляд.

Сначала замечаю лежащую на кровати Еву. Живот ее едва ли не больше, чем мой. Выглядит пугающе, плод у нее явно крупнее моего. А около нее спиной ко мне и лицом к ней крупной глыбой нависает Клим.

Пусть я вижу лишь его затылок, но собственного мужа узнаю с любого ракурса.

На глаза наворачиваются слезы, и вся та плотина напряжения из-за плохого предчувствия прорывается, выпуская наружу всю ту затаенную боль, к которой я оказываюсь не готова.

– Какой еще тест ДНК? – с раздражением выплевывает Ева, глядя снизу вверх на Клима и гневно поджимает губы, всем видом показывая, что она им недовольна. – Ты что, сомневаешься, что ты отец?

Ее голос едва не срывается на визг, а вот я молчу, с силой зажав губу между зубами, и с рваным дыханием вслушиваюсь в их разговор. Сама при этом скольжу по ним обоим взглядом, не зная, что хочу увидеть.

Они не похожи на влюбленную парочку, да и Клим выглядит агрессивным и злым, но легче мне от этого не становится.

– А с чего я должен верить тебе на слово, Ева? – хмыкает презрительно Клим и складывает на груди руки. – От инвазивного пренатального теста ты отказалась, чуть ли не с боем на меня кидалась, что кровь ради этой чепухи сдавать не будешь. С чего мне вообще после этого тебе верить?

– Ты с ума сошел? Это больница моего дяди, я не собираюсь позориться, что обо мне подумают? – шипит Ева, вскидывая голову. С прищуром прожигает Клима взглядом, а вот он вдруг садится на стул и полностью закрывает мне на нее обзор своей широкой спиной.

– То есть это тебя волнует, а то, что вся больница в курсе, что я тебя обрюхатил, это побоку?

Клим говорит так цинично и равнодушно, рассуждает о том, что Ева беременна от него, что я пошатываясь опираюсь на стену от накатившей слабости.

– Фу, Клим, выражайся культурнее. Что значит обрюхатил? Сделал беременной, стал автором моего животика, – протягивает Ева, и ее голос мне вдруг становится противным.

У меня кружится голова, перед глазами возникает мутная пелена, а силуэт мужа расплывается, отчего я зажмуриваюсь, не понимая, как это всё может быть правдой.

Мне в грудь будто воткнули острие копья и всё проворачивают его внутри, словно вознамерившись превратить мои внутренности в кровавое месиво.

Я едва сдерживаю всхлип, прикрываю обеими ладонями себе рот, чтобы ни единого звука не издать. Не предстать перед мужем заплаканной униженной девчонкой, которая потеряла ориентир.

– Как малыш родится, отметим это в узком кругу, дядя тоже будет, он поспособствует твоей карьере, свое кресло после перевода хочет тебе оставить, разве плохо? – продолжает мечтать Ева, не обращая внимания на грозную физиономию Клима. Ей как будто всё равно, что он зол, она не сомневается, что он будет рядом при любом раскладе.

– Ты неисправима, – вздыхает он тяжко и как-то обреченно, проводит пятерней по волосам ото лба к затылку, зачесывая их назад, а затем подсаживается ближе и откидывает одеяло с ее живота.

– Не бузи, Клим. Ты вечно после операций не в настроении, но мы же оба знаем, что ты мой первый и единственный мужчина, так что ребеночек точно твой, – мурлычет Ева и проводит рукой по его волосам.

Мне будто пощечину залепляют, и я с влажными глазами смотрю, как она ластится к моему мужу. Так обыденно и спокойно, словно делает это абсолютно каждый день. Словно имеет на это право.

– А с женой ты реши что-нибудь, – добавляет уже недовольно Ева. – Дяде вся эта двоякая ситуация не нравится. Я как могу убеждаю его, что тебе время нужно. Твоя-то ведь тоже на сносях, но ничего. Он меня любит и не станет тебе ничего выговаривать. Так что как она родит, отправь ее в деревню к тетке, из какой она там дыры вылезла. Алиментами мы ее не обидим, родная кровь все-таки, но пусть ее сын у нас дома не появляется. Я такого не потерплю.

– Ева! – рявкает Клим, и она наконец затыкается.

Я всё жду, что муж опровергнет ее ожидания. Скажет, что разводиться не намерен. Что любит меня и нашего будущего малыша. Что все ее мечты – это всего лишь фантазии…

Но время идет, а этого не происходит.

Он молчит.

Всё это время я стою позади них, не издаю ни звука и хватаю ртом воздух. Легкие горят, а я беззвучно плачу, с удивлением касаясь абсолютно мокрых щек.

Они оба меня не замечают, а я застываю, не в силах двинуться с места. Обхватываю руками свой внушительный живот и с болью наблюдаю, как мой муж, мой любимый Клим, приподнимает кофту Евы и целует ее в живот.

Меня как молнией прошивает, ведь мне казалось, что так он общается только с нашим ребенком. Что он особенный для него. Первенец.

– Клим? – выдыхаю я, наконец, решив дать о себе знать, и вижу, как он моментально цепенеет. Резко поворачивает ко мне голову и подскакивает, снова загораживая мне обзор на Еву. На этот раз специально, словно защищает ее. Боится, что я накинусь на нее и причиню вред. Теплится надежда, что надеется, что я ничего не увижу. Не узнаю…