После измены. Верни мне сына!

2.1

– Геля… – выдыхает он, скалится в каком-то отчаянии. – Ты же должна быть в деревне у тети…

Я едва не смеюсь нервно, ведь так и должно было быть. Мы с тетей планировали съездить сегодня к ней домой и привезти в город соленья, но планы поменялись, освободилось окошко на УЗИ.

Мужу я об этом не сказала, как-то замоталась и забыла, а потом хотела сделать сюрприз.

– Вот так сюрприз, ты рад, любимый? – усмехаюсь я и потерянно смотрю на Клима.

Он уже по моему взгляду всё понимает и мрачнеет, кидает взгляд себе за спину, а когда снова смотрит на меня, с сипением выдыхает.

– Как давно ты тут стоишь, Геля?

– Достаточно, чтобы узнать, что мой муж водит меня за нос и обрюхатил свою ассистентку! – резко выплевываю я и кладу ладони на грудь, слишком сильный возникает там болезненный спазм.

– Геля, я всё могу тебе объяснить. Не делай поспешных выводов, прошу тебя. Нужно поберечься тебе перед родами, ты же сама говорила, что у плода тазовое предлежание.

Клим делает шаг ко мне, протягивая руки, но этот жест впервые не вызывает у меня тепла. Я отшатываюсь, ударяясь спиной о стену, и в ужасе смотрю на его приближение.

– У плода? – сипло выплевываю, чувствуя себя преданной вдвойне. – Ребенка от Евы ты тоже называешь плодом? Или только на нашего тебе плевать? Ну да, он ведь не внук главврача. Он внук… Да нет, ничей он не внук. Влиятельного дедушки у него нет…

– Прекрати себя накручивать, Геля, ты сейчас чепуху несешь. Давай выйдем, не будем беспокоить Еву, поговорим в моем кабинете, хорошо?

Голос его звучит напряженно, но он, к счастью, замечает, что его приближение вызывает у меня приступ паники, и замирает, не приближаясь.

– Не будем беспокоить Еву… – бормочу я нервно, повторяя за ним его же слова, и едва не смеюсь истерично, чувствуя грязную иронию. – Даже в такой ситуации о ней ты думаешь больше, чем обо мне, своей законной жене, Клим. Неужели ты считаешь, что нам есть о чем говорить?

Из меня льется горечь, которой комом встает в горле и мешает мне дышать полной грудью. Тяжело сиплю, пытаясь протолкнуть воздух в легкие, и удается мне это с трудом.

Я продолжаю смотреть на мужа, который кривится, чертыхается и постоянно оглядывается на свою ассистентку, словно боится за нее куда больше, чем за меня.

– Нам всегда есть о чем говорить, Геля, – чуть жестче выпаливает Клим и сжимает ладони в кулаки. Хмурится и всё сильнее мрачнеет, до конца осознавая, в какую засаду попал. – Ты ждешь от меня ребенка. Ты моя жена!

В конце он говорит с нажимом, словно пытается убедить в этом не только меня, но и себя. Выглядит жалко, ведь я только что слышала, что ему пыталась втолковать Ева.

Прикрываю ненадолго глаза, так как кружится голова, и я опираюсь спиной о дверную раму, чтобы удержаться на ногах.

– Я твоя жена, говоришь? – усмехаюсь я, когда прихожу в себя. Кажется, проходит не больше половины минуты. – А ты мой муж, Клим? Или вернее сказать, не только мой? Ты у нас, выходит, двоеженец.

– Прекрати выдумывать, Геля, – качает муж головой и сжимает челюсти до скрипа. – Я всё тебе объясню.

Меня лихорадочно трясет, к глазам подкатывают слезы, за грудиной жжет, а низ живота слегка тянет, и я обхватываю его руками, словно это как-то может мне помочь.

Клим опускает взгляд, хмурится сильнее, будто чувствует, что мне дискомфортно, но когда делает шаг ко мне, его останавливает рука Евы.

И я болезненным взглядом наблюдаю, как его кисть обхватывают ее тонкие пальчики. Жест настолько собственнический, что меня едва не выворачивает наизнанку, а по венам течет кислота, которая разъедает одну за одной мои внутренности.

– Не нужно ничего объяснять, Клим, – звучит следом ее мелодичный и совсем не стервозный голос. Это меня особенно неприятно цепляет.

Будь она хладнокровной дрянью, которая смотрит на людей свысока, мне было бы куда легче принять ее немалую роль во всей этой ситуации. Но она всегда вела и ведет себя, как ангелочек, даже на моем фоне куда сильнее оправдывает мое имя Ангелина. Ангел.

Возле нее я всегда ощущала себя испорченной, взрослой, грубоватой и неотесанной деревенщиной, какой я и являюсь. Неполноценной. Не дотягивающей до идеала, который часто маячил перед глазами.

– Раз она всё узнала, давай расскажем правду. Прошу тебя. Не нужно ее мучать, ведь правда рано или поздно всё равно выйдет наружу, – тихо шепчет она моему мужу, который слушает ее внимательно, а сам скользит взглядом по полу передо мной.

Казалось, не хочет поднимать взгляд и смотреть в этот момент мне в лицо.

Он весь краснеет, но не от смущения, а от адской злости. Всегд так ведет себя, когда его загоняют в угол и уличают в косяке. Вот только измена – это не косяк. Это предательство. Настолько сильное, что подкашивает меня и ставит на колени, и я уже не уверена, что смогу подняться и с такой же легкостью пойти дальше.

– Прекрати, Ева, я сам разберусь со своей женой! – цедит сквозь зубы Клим и вырывает свою руку из ее захвата. – Не лезь!

Мне не становится легче, что он хотя бы при мне не нежничает с ней. Я и так видела, что отношения между ними не гладкие, есть свои шероховатости. И если бы не ее беременность от моего мужа и подслушанный разговор, я бы решила, что всё не так поняла. Ведь ни за что не поверила бы, что Ева может увести Клима из семьи.

Она ведь правильная хорошая девочка. Из тех, кто в школе учится на одни пятерки, заканчивает на золотую медаль. Поступает на бюджет и выпускается с красным дипломом без единой четверки.

Гордость родителей. Объект зависти всех друзей и коллег. Та самая дочка маминой подруги, которую ставят тебе всю жизнь в пример.

Вот только образ этот разбивается вдребезги о скалы, когда я отчетливо вспоминаю, каким жестоким может быть этот псевдоангел.

– …как она родит, отправь ее в деревню к тетке, из какой она там дыры вылезла. Алиментами мы ее не обидим, родная кровь все-таки, но пусть ее сын у нас дома не появляется. Я такого не потерплю.