После измены. Верни мне сына!

Глава 4

– Ты меня стыдишься, Клим?

Муж от моего вопроса напрягается и, что особенно меня расстраивает, отводит взгляд. И молчит. Делает вид, что не услышал, а затем задает вопросы о моем самочувствии. Болит ли у меня что-нибудь, тянет ли живот, двигается ли малыш.

От него следуют десятки вопросов, которыми он словно пытается заполнить тишину вокруг и пустоту в моем сердце.

А я молчу. Ничего не говорю и внутри перевариваю его ответ. Он всё же был, хоть и не озвучен вслух.

– Стыдишься, – грустно шепчу я, когда он кладет меня на свой диван.

Он замирает, смотрит на меня. Я чувствую его взгляд, но глянуть в ответ снизу вверх не решаюсь. Страшно становится вдруг.

– Что ты такое говоришь, Геля, – вздыхает Клим и нервным движением взъерошивает волосы. – Ты моя жена. Если бы ты меня не устраивала, разве я бы женился на тебе?

Вопрос повисает в воздухе, а я качаю головой, наконец, вскидывая голову. Надеюсь, что выражение моего лица не выглядит жалко. Что я держу себя в руках и не кажусь ему побитой псиной, которая выпрашивает любовь хозяина. Или хотя бы подтверждение тому, что он ее любил и ценил, а не держал рядом из жалости.

– Если бы я тебя устраивала, Клим, твоя ассистентка сейчас не была бы от тебя беременна, – с горечью выдыхаю я и прикрываю глаза, пытаясь справиться с головокружением.

В кабинете пахнет кофе и антисептиком, и оба запаха раздражают мои обонятельные рецепторы. Слегка даже подташнивает, и я открываю глаза, чтобы меня не замутило. Стараюсь отвлечься, но вокруг всё тот же знакомый кабинет. На столе хаотично разбросаны документы, бумаги, на углу кружка, в центре ноутбук.

Я знаю в этом кабинете каждую деталь, и в конце концов мне приходится снова посмотреть на мужа. Больше не на что.

Он стоит напротив, возвышаясь и напряженно оглядывая меня сверху вниз и обратно, словно ищет что-то, и я нервно скрещиваю руки на животе. Становится неуютно, но дыхание наконец приходит в норму. Все-таки бег в моем положении – это не лучшая затея, я сглупила, не подумав о ребенке.

В этот момент малыш пинается, и я болезненно морщусь от неожиданности, так как он попадает по ребру.

Клим сразу реагирует на мою гримасу и опускается на колени, хватая меня за руки. Бесцеремонно отрывает их от моего живота и прижимает к своим губам. Он целует мои кисти, тыльные стороны ладоней, как это делает иногда в порыве нежности, а меня впервые этот жест не трогает.

Наоборот. Становится противно, ведь это всё не эксклюзив. Не для меня одной. Всё это он проделывает и с Евой.

– Отпусти, Клим. Прекрати меня трогать, ты мне противен, – шепчу я с надрывом и отдергиваю руки. Вот только он крепко держит, не дает мне отстраниться.

– Не дуйся, малыш. Давай я тебя осмотрю, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке, и стресс никак не повлиял на нашего ребенка. Дай посмотрю зрачки, только не убегай никуда.

Он не отходит от меня и достает из верхнего кармана халата фонарик. Светит под углом в мои глаза, и я дергаюсь, так как яркий свет неприятно режет глаза.

– Со мной всё в порядке, Клим. А если ты и правда хочешь проверить мое здоровье и состояние ребенка, то отведи меня к акушер-гинекологу. Пусть мне сделают УЗИ.

Я добавляю в голос настойчивости и внимательно смотрю на него, затаив дыхание.

Мне с трудом удается говорить спокойно, но ко мне просто возвращается разум и здравый смысл. Мне и правда нельзя нервничать, да и толку, если я сейчас устрою ему истерику? Это абсолютно ничего не изменит, я сделаю хуже лишь себе и своему малышу. А никакая измена не стоит здоровья и благополучия моего продолжения.

– Я такой же врач, Геля, как и любой другой в этой больнице. Ты что, не доверяешь мне?

Едва не закатываю глаза, когда от Клима начинаются эти игры с манипулированием. Он не хочет делать так, как я прошу его, и пытается пристыдить меня, чтобы я забыла об изначальной просьбе.

– Я не хочу, чтобы ты меня осматривал. Этого тебе недостаточно? – вздергиваю я бровь и стараюсь говорить не так эмоционально, как того хотелось бы. Внешне я холодна и равнодушна, а внутри меня бушует адская буря и агония, которая выкручивает мне в разные стороны беспомощные мышцы.

– Геля…

– Ты не гинеколог и ничего не смыслишь в беременности, Клим. Так что не нужно прикрываться заботой обо мне, чтобы скрыть, что ты прячешь меня от персонала больницы. Я всё вижу, я не слепая.

– Я тебя не скрываю, все и так знают, что ты моя жена, – зло цедит он, будто оскорбляется моему предположению. Но я знаю его как облупленного в некоторых вопросах, так что не ведусь на его провокацию.

– Может, и знают, я ведь часто к тебе приходила. Но тебе ведь ничто не мешало распустить слух, что мы на грани развода, или что я беременна не от тебя. Тебе ведь невыгодно, чтобы главврач, дядя Евы, узнал о том, что ты живешь на две семьи?

Я не знаю, что несу. Ничего не укладывается у меня в голове, я не вижу во всем этом логики, но когда смотрю на мужа и вижу в его глазах потрясение и страх, с горечью осознаю, что оказываюсь права, ткнув просто пальцем в небо.

Хохочу нервно, не удержавшись, и не отрываюсь своего взгляда от Клима. В этот момент мне становится еще более противно, чем до этого, хотя казалось, что хуже уже просто некуда.

– Серьезно, Клим? Ты поэтому заставил меня обследоваться и встать на учет в районной поликлинике? – выдыхаю пораженно, сжимаю ладони в кулаки на коленях, не в силах встать, хотя так и хочется вскочить и кинуться прочь.

Я уже успокоилась, сердце не колотится, ничего не болит, и мне бы уйти, но неприятное открытие не дает мне этого сделать. Держит в напряжении и желании узнать, за что. Почему…

– Нет, не поэтому, – напряженным голосом отвечает Клим и присаживается рядом. Я отодвигаюсь, чтобы он не касался меня даже своим бедром, и он хмурится, явно злится, но не пытается подсесть ближе. Соблюдает дистанцию.

– Ну и? Я жду пояснений, Клим, – слегка ехидно протягиваю я.