После измены. Верну вас, семья!

1.1

Обнимаю себя руками, пытаясь хоть как-то успокоить себя, а то кажется, что я обнажена перед ней, хоть она и не подозревает, что слышу весь ее разговор.

– Что ты заладила? Алевтина да Алевтина, – с раздражением вдруг вскрикивает на собеседницу свекровь, а я чуть не подпрыгиваю. Навостряю уши и хмурюсь, надеясь, что не услышу ничего неприятного.

Мне бы уйти, чтобы не расстраиваться, но я не могу двинуться с места. Будто меня приклеили клей-моментом к полу, заставляя слушать каждое оскорбительное слово из уст Светланы Тимофеевны.

– Как мальчишка родится, так я подсуечусь и раскрою ей глаза на происходящее. И сын мне будет не помеха. Мало ли, что он не хочет ее огорчать.

Всё сильнее мрачнею.

Не удивлена, что она отзывается обо мне неохотно и с неприязнью, но вот ее слова никак не могу понять. Вот что она имеет ввиду?

Конечно, я подозреваю худшее, так как предложения звучат недвусмысленно, но я неверяще мотаю головой. Не могут быть правдой выводы, к которым я пришла.

Мой Назар – верный мужчина, который давал мне клятвы во время брачной церемонии. Обещал любить меня и в горе, и в радости, хранить мне верность и никогда не предавать.

Тем ценны мне были его клятвы, что он пошел наперекор своей семье, которая была против его женитьбы на мне. Я ведь отказалась менять свои устои и принципы, к которым они меня склоняли.

Сразу обозначила, что не буду покрываться, и Назар спокойно к этому отнесся.

В отличие от своей родни, он давно живет в столице, современный и не придерживается старых изживших себя традиций.

И сама мысль, что он мог заделать ребенка на стороне, просто смешна.

Либо я неправильно понимаю разговор свекрови, либо она специально так громко разговаривает, чтобы заставить меня сомневаться в муже.

Ведь несмотря на мою беременность, она не оставляет попыток вбить между мной и Назаром клин. Пытается настроить его против меня.

Мне даже кажется, что в своих попытках она пересаливает мою еду, портит ее, но это совсем уж из области паранойи, так что я держу эти мысли при себе. Мало ли, вдруг это и правда я пересолила вчера суп.

В этот момент со стороны входной двери звучит металлический негромкий скрежет. Я наблюдаю, как ручка тянется вниз, а сама не могу отойти от двери в гостиную.

– Я не позволю, чтобы мой внук без отца рос в периферии, – цедит в это время свекровь, и я цепенею, встретившись глазами с вошедшим мужем. – Сразу же, как появится возможность, отправлю Марьям с внуком к Назару в столицу.

Он обеспокоенно хмурится, непонимающе разглядывая меня. А вот я сглатываю и, глядя ему в лицо, слышу окончание разговора Светланы Тимофеевны.

– Они по праву должны получить всё, что им причитается. Я уж за этим прослежу. Отродье этой Алевтины даже фамилии нашей не унаследует, помяни мое слово.

Муж мрачнеет, так как громкий голос матери доносится и до него.

– Назар? – выдыхаю я, чувствуя, что практически задыхаюсь.

Тут уже не до предположений. Свекровь так четко разложила всё по полочкам, что к моим щекам приливает кровь.

– Ты… – сглотнув, снова пытаюсь выдавить я из себя. Хочу закрыть глаза, чтобы сделать передышку, но не могу отвести от глаз мужа взгляда. Боюсь, что тогда не увижу его реакции. – Это п-правда, Назар? Марьям Умарова… беременна от тебя и вот-вот родит сына?

Мне не хочется верить в этот бред, но у меня в голове пульсирует болезненная мысль, которая теперь не дает покоя. Девять месяцев назад у Назара была командировка в родной край. И именно после нее он вернулся сам не свой и почти месяц избегал близости.

Мне даже казалось, что я чумная, или он меня разлюбил, а теперь меня терзает другое предположение. Мучитальное. Терзающее. Натсолько болезненне, что низ живота так сильно тянет, что я едва не сгибаюсь пополам.

– Алев, – испуганно выдыхает муж, и я опускаю взгляд, проследив за его.

А там кровь. На подоле моего платья кровь.