После измены. Верну вас, семья!

Глава 8

Звонки от Назара я не принимаю. Отклоняю раз за разом, а сама постоянно ощущаю ноющую пустоту в сердце.

Единственное, что держит меня на плаву и не дает скатиться в депрессию, мой ребенок. Я почти всё свободное время провожу около боксов, разглядывая сыночка, который день ото дня крепнет.

Назар продолжает названивать, но сам не появляется. Видимо, никак не может оторваться от своей любовницы и своего первенца.

Так проходит несколько недель. Состояние малыша улучшается, и нас даже готовят к выписке, и я с горечью осознаю, что я единственная в роддоме, кого никто не навещает.

Ни муж. Ни свекровь.

И если последнюю я рада не лицезреть, то вот Назар… Его я ждала, несмотря на обиду. Он ведь обещал вернуться сразу же, а сам соврал. В очередной раз предал.

– Будем делать фото, мамочка? – спрашивает меня при выписке медсестра, когда видит, что меня никто не ждет и не встречает.

В ее глазах я вижу нечто сродни жалости, но опускаю взгляд и киваю, протягивая ей свой телефон.

Стараюсь выдавить из себя улыбку, чтобы не омрачать такой радостный день. Чтобы малыш, когда подрастет, не увидел, как я расстроена.

Вот только я ведь одна, и он обязательно спросит, почему никто больше его не встречал на выписке.

Где папа и почему его нет на фото.

Горло охватывает спазмом, когда я думаю об этом, и я резко зажмуриваюсь, пытаясь сдержать слезы. Еще не хватало расплакаться тут перед посторонними людьми.

– Это наш подарок от больницы, Алевтина Дмитриевна, – говорит медсестра и выкатывает коляску.

Мне же становится стыдно, ведь все вещи для ребенка мне тоже дали местные врачи, и я опускаю взгляд, разглядывая подарок. Сглатываю и киваю, выдавливая из себя слова благодарности.

– Назар Халидович, к сожалению, задерживается. У вас, наверное, телефон сломался, он не может до вас дозвониться, но попросил вас подождать его.

– Что? – выдыхаю я и вскидываю голову, стараясь скрыть от нее выражение своих глаз. – Назар…

– Он такие красивые вещи для малыша передал, вы счастливая жена и мамочка, – улыбается девушка, кажется, не поняв, что я обескуражена и удивлена.

– Д-да, наверное, – киваю я, но медсестра меня не слышит, уж слишком тихо я говорю.

– Ну, я пойду.

Она уходит, а вот я остаюсь стоять посреди коридора одна. Оглядываюсь по сторонам и вижу, как по очереди выходят другие мамочки, которым на руки передают кульки с детьми. Их встречают то мужья, то толпа родственников, и я в этот момент чувствую себя не просто не в своей тарелке… Нет. Чувство одиночества так усиливается, что на глаза наворачиваются слезы.

Я встряхиваю головой и смотрю на личико ребенка, пытаясь совладать с собственными эмоциями. Улыбаюсь, когда ловлю на себе рассеянный взгляд карих глаз. Сыночек так сильно похож на Назара, что мне буквально физически становится плохо.

– Прорвемся, крошка, мы с тобой обязательно прорвемся.

Зажмуриваюсь, чтобы не расплакаться и не привлечь к себе лишнее внимание, а затем кладу ребенка в коляску. Встряхиваю головой и поджимаю губы.

Не стану дожидаться Назара. И домой к нему больше не поеду. А раз в этом городе меня больше ничего не держит…

С силой сжимаю ручки коляски и выхожу на улицу. Такси подъезжает практически моментально. Водитель помогает сложить новенькую коляску, а я сажусь на заднее сиденье, бережно придерживая на руках сына.

Я до сих пор так и не дала ему имени. Не то что бы не смогла придумать. Нет. Просто так сильно боялась все эти недели за его жизнь, что не хотела сглазить.

Пусть это суеверия, мне это было неважно. Несмотря на уверения врачей, что с сыном всё в порядке, как мать, я оказалась тревожником. Так что времени и сил придумать имени у меня не было.

– Приехали, – слышу голос водителя, когда он стучит в стекло, стоя при этом снаружи.

Я же вздрагиваю и оглядываюсь по сторонам. Так задумалась, что не заметила, как машина уже подъехала к заветному подъезду.

Выхожу, кладу ребенка в коляску и выдыхаю. Поднимаю голову, гадая, есть ли кто сейчас дома.

Медсестра сказала, что за мной скоро должен был приехать Назар, так что, наверное, его точно дома нет, а вот свекровь…

У нее есть своя квартира в городе, да и если я в больнице, ей нет смысла ошиваться в квартире у Назара, так что я с надеждой, что права, поднимаюсь наверх. Открываю ключом дверь и медленно вхожу внутрь, а затем выдыхаю, встретив полную тишину.

Не расслабляюсь, впрочем, помня, что в любой момент Назар узнает о моем отъезде и вернется. Пересекаться с ним нет желания, так что я быстро собираю вещи в сумку, сгребаю все свои документы и украшения, а когда уже хочу уйти, в этот момент начинает плакать сынок.

Он голоден, жалобно хнычет, и я бросаю всё и ложусь с ним на кровать, чтобы покормить. Он сладко причмокивает, а вскоре снова засыпает, прикрывая глазки.

Я укутываю его и собираюсь ретироваться на поезд, куда уже купила билеты, как вдруг застываю, так и не выйдя из спальни.

Открывается входная дверь. И я сглатываю, гадая, кто там. Возникает мысль, что это все-таки Назар, но вскоре звучит знакомый женский голос.

– Ох и грязно тут, конечно, эта Алевтина та еще грязнуля, ничего удивительного, впрочем.

Свекровь. И я даже не удивлена, что она так нелестно обо мне отзывается. Сжимаю зубы и молчу, не подавая голоса, хотя так и хочется крикнуть на нее, что меня в квартире не было давно, логично, что тут пыльно.

В груди пылает пожар, одной рукой я держу кулек, а второй закидываю сумку на плечо. Готова прорваться через свекровь, уверенная, что она и так не станет меня задерживать. Вот только опрометчиво не задумываюсь о том, что вслух она всё это говорила неспроста.

– Ну ничего, Марьям, ты у нас девочка хозяйственная, наведешь тут быстренько порядок. Назар поймет, что ты лучшая жена, и разведется с этой никчемной девкой. А я тебе в этом помогу.