После развода. А любит он совсем другую

Глава 1

Оливия

На улице зябко.

Весна сначала порадовала нас теплыми деньками, а потом шмякнула в лицо перегнившую осеннюю листву вкупе с ледяными брызгами весеннего дождя.

Я кутаюсь в кожаную куртку, хотя надо бы надеть что-то потеплее: пальто или пуховик.

Как бы то ни было, лучше окоченею тут, заработаю воспаление легких и отойду в мир иной, чем зайду внутрь.

Народ собирается медленно — все пробираются по вечерним пятничным пробкам. Машины прибывают редко, из них выходят недовольные и замученные гости. Интересно, чья была идея устроить торжество в конце рабочей недели?

Наверное, Карины. Чья еще? Мать Демида больше не имеет на него влияния, и тот все делает так, как хочет его ненаглядная.

Я выглядываю из-за живой изгороди и смотрю на прибывающих гостей, чтобы увидеть родителей и подойти к ним.

Думаю поздороваться с ними, сделать вид, что я прекрасно чувствую себя на этом празднике жизни, а потом свалить, сверкая пятками. Идея просто топ.

Родителей Демида я видела и даже расхвалила сие великолепное торжество, взамен получив кислую мину от матери Демида.

Все всё понимают… никто на мои сладостные речи не купится, слишком дешево я их продаю.

Шмыгаю мокрым носом и отпиваю из бокала шампанское. Мне бы стопку чего-нибудь покрепче. Чтобы согреться хоть немного. Пусть и тепло это мнимое, обманчивое и вообще опасное для жизни.

А еще лучше полная бутылка.

Взять бы ее да уйти в тень зализывать свои до сих пор кровоточащие раны.

Он женится…

Мой любимый, самый родной и дорогой на свете мужчина встретил любовь всей своей жизни и теперь поведет ее к алтарю.

Она уже перевезла свои вещи в дом, который он купил для нее. Такой, как она хотела.

С панорамными окнами, где она сможет записывать свои тупые ролики с псевдомедитациями, которые впаривает бабам, и шикарным садом, который планирует засадить гортензиями, потому что это самый эстетичный, по ее блогерскому мнению, цветок.

Да чтоб кроты пожрали весь твой сад!

Впору разреветься, но я столько рыдала за последние годы, что уже и плакать нечем, закончились давным-давно слезы. Не осталось ничего… Одна боль тупая внутри, как от ампутированной конечности.

Допиваю остатки шампанского и морщусь — стало еще холоднее, ведь алкоголь был охлажден.

Растерянно мажу взглядом по саду, в котором в детстве проводила очень много времени с Демидом и его младшим братом Гордеем.

Что мы только ни творили тут. И подкопы делали, и шалаши из цветов строили. Конечно, потом нам прилетало, но я была готова на эту жертву, лишь бы он… лишь бы Демид был рядом.

А уже через месяц он наденет кольцо на палец другой.

Под торжественный марш Мендельсона ее поведет к алтарю отец. В шикарном платье и с фатой, прикрывающей лицо. Она — та, другая — произнесет клятву моему Демиду в вечной любви, в верности. Всю эта чепуху про долго и счастливо, про то, что и в горе, и в радости, бла-бла-бла.

Их речи лживы. Пропитаны обязательствами и планом, который готовил распорядитель свадьбы последние четыре месяца.

В них нет ни слова правды, уж мне ли не знать…

Я отлипаю от ледяной кирпичной стены и разворачиваюсь, на нервах ставлю пустой бокал на столик, но и тут выходит промашка.

Вся моя жизнь — одна гребаная промашка.

Бокал из хрупкого стекла разбивается, по кисти течет кровь. Алыми струйками стекает по белесой, окоченевшей ладони и дальше, за запястье.

Сегодня на мне черное.

Сегодня я королева драмы, о да. Но мою кровь на платье на увидят.

Истерически усмехаюсь, представляя, как захожу в дом, где собрались уважаемые гости, — а я в белом платье, испачканном кровью. Вот это было бы эпично! И запомнилось бы сильнее, чем всякая банальщина с предсвадебным ужином.

Слышу позади шорох, но не придаю ему значения, потому что это черный ход и пользуется им лишь персонал — выходят на перекур или принимают товар.

Собираю пальцы в кулак, зажимая место пореза, чтобы кровь перестала идти, но не поворачиваюсь. Пусть сначала уйдут.

— Так-так, — тянет знакомый голос. — Вот ты где.

Громко стону и поднимаю глаза к небу.

— Господи, ну почему? Что я тебе сделала, что ты шлешь мне его?

— Мне просто интересно, кого ты ждала? — спрашивает насмешливый голос. Щелкает зажигалка, сразу слышится запах табака.

Я оборачиваюсь и смотрю в глаза Гордею.

Мы никогда не были дружны, хотя все детство провели вместе. Гордей всегда был третьим в нашей с Демидом дружбе. Мешал. Бесил. Отвлекал.

Вот и сейчас он стоит, привалившись к каменной стене, аккурат там, где я стояла несколько минут назад. Курит, насмешливо поглядывая на меня. Оценивая, без стеснения по-мужски проходясь по мне взглядом.

На лице нахальная, ликующая улыбка. Так бы и врезала ему, ей-богу!

— Я ждала знамения свыше о том, что беды мои закончатся, — отвечаю, вздыхая.

И как по заказу на черную кожу моей куртки падает первая капля. Следом другая. Медленно, но верно начинает идти дождь.

Гордей хмыкает:

— Кажется, это оно, то самое, Оливка, — и в довершение вызывающе дергает бровью.

— Отвали, — прохожу мимо него, задевая плечом.

Затем миную дверь, в дом, и иду по газону в сторону ворот. Я хочу убраться отсюда как можно скорее.

— Что, даже не останешься?

Не оборачиваясь, показываю ему палец.

— Странно, — продолжает говорить нараспев. — А я так надеялся на представление, Оли… Я бы посмотрел, как ты выдержишь помолвку своего бывшего мужа.