После развода. Лучшая из жён

6

Ко мне наклоняется женщина, кто-то из прислуги, и протягивает руку.

Рядом стоят мужчины – молчаливые, массивные, – которым поручено сопроводить меня домой и... запереть там. Это звучит абсурдно. Немыслимо. Я даже представить не могла, что в наше время, в этой стране, возможно вот так – запереть жену на замок, словно пленницу.

Я отказываюсь от помощи незнакомки. Встаю сама, чтобы показать, что я ещё что-то решаю в моей жизни. Что не превращусь в безвольную куклу. Моя поступь неровная, я едва ощущаю пол под ногами, как будто иду по зыбучему песку. Но я всё-таки иду.

Физически со мной, наверное, всё в порядке. Это не болезнь, не слабость тела. Это шок. Леденящий, обжигающий, глубокий. Я только что потеряла мою опору в жизни. Почву, на которой стояла. Всё то, что было для меня несокрушимым.

Моего любимого мужа.

Его взгляд прожигает мне спину, шею, пальцы рук. Он не сводит с меня глаз, но и не двигается. Не делает ни шага в мою сторону. Не пытается остановить, удержать, извиниться. Не бросается ко мне и не говорит, что всё это нелепая ошибка и что каждое его слово сегодня было ложью.

Трясу головой, разгоняя жалкие фантазии.

Правда – горькая пилюля, поэтому её нужно проглотить сразу, без промедления. Разом. И признать, что всё кончено.

По пути к выходу я спотыкаюсь и чуть не теряю равновесие. Краем глаза замечаю, как муж бросается ко мне, но в следующую секунду он словно спохватывается, останавливается. Разворачивается и уходит обратно в зал, где продолжается празднование. Смех, музыка, звон бокалов – всё это кажется издёвкой за моей спиной.

А меня везут домой.

Я наказана.

Наказание.

Это слово режет слух, кромсает меня изнутри. Я никогда раньше не слышала, чтобы мой муж употреблял его – ни по отношению ко мне, ни к нашей дочери. Поэтому сейчас я не могу до конца поверить в реальность происходящего.

Старший из сопровождающих меня мужчин открывает дверь квартиры, пропуская меня внутрь, а потом оставляет перед дверью двух охранников, чтобы они не выпускали меня.

Я одна. В квартире. Да, именно в квартире, а не дома. Дом – это место, где тепло, где живёт любовь. А здесь теперь даже пахнет по-другому. Холодом и пылью лжи.

Я в отчаянии и в смятении одновременно. Стараюсь решить, правильно ли поступила, не заехав по пути за дочкой. Больше всего на свете я хочу её обнять. Её запах, её смех, её маленькие руки – это мой единственный оставшийся якорь в реальности.

Но я не захотела, чтобы она ехала со мной в машине, полной посторонних, вооружённых мужчин. Не хотела, чтобы она оказалась частью моего наказания.

Теперь я одна, и мне срочно надо бежать. Только вот как?

Мы на пятом этаже, из окна не выпрыгнешь. Звонить о помощи? В этом городе некому. У меня есть подруги, но каждая из них так или иначе связана с семьёй Артура и побоится выступить против моего мужа.

Остаются только мои родители, но они слишком далеко, так что придётся полагаться на себя.

Я собираю небольшую сумку. Всё самое главное: документы, деньги, несколько драгоценностей, которые можно будет продать. Переодеваюсь в практичную одежду: тёмные джинсы, футболка, туфли на платформе. Ничего лишнего.

Я готова к побегу.

Открываю дверь. Пытаюсь улыбнуться охране, но губы сводит, и вместо улыбки выходит презрительный оскал. Каково это – охранять женщину, наказанную только за то, что она сказала мужчине правду? За то, что назвала его тем, кем он является: лживым гадом.

Они стоят с одинаковыми лицами, одинаковыми пустыми глазами. Наверняка гордятся собой, думают, что выполняют важное дело.

Противно даже смотреть на них.

Стараюсь, чтобы мой голос прозвучал бодро и спокойно.
– Раз уж я заперта в доме, давайте хотя бы заберём мою дочь. Вы можете поехать со мной на машине или отвезти меня сами.

Мужчины обмениваются коротким взглядом. Один достаёт телефон, что-то печатает. Тишина тянется мучительно долго, а потом он говорит.
– О ребёнке уже позаботились.

Моё тело, да и душа тоже внезапно превращаются в лёд от этой новости.

– Что значит – позаботились? Кто о ней позаботился?

– Её отец.

И тогда меня прошибает холодный пот.

У меня забрали дочку.