После развода. Лучшая из жён

17

Два часа ночи.

Лежу в постели и не могу уснуть.

Простыни кажутся холодными, жёсткими, одеяло – тяжёлым. В мои глаза словно насыпали песка. Поворачиваюсь на бок, потом на спину, – всё бесполезно.

В мыслях Артур.

Его голос, его руки, то, как он смотрел на меня, когда мы оставались наедине. Воспоминания возвращаются, дразнят, издеваются.

Умом я понимаю, что того мужчины, которого я любила, не существует. Что он был моей иллюзией, созданной из кусочков надежды, доверия и потребности верить. Но память не знает этого. Она упрямая, слепая. Она хранит его улыбку, тепло его дыхания на моей шее, его руки, сильные, но бережные, ту нежность, в которую я когда-то верила всем сердцем.

Память не знает, что он предатель, не успела зафиксировать это в своих архивах. Для неё Артур моё всё. Мой мужчина. Тот, кто мог шептать ночью что-то бессмысленное, но ласковое, кто умел одним взглядом успокоить и одним прикосновением заставить забыть обо всём.

Невидяще смотрю в темноту. Сон не приходит.

Не могу больше лежать.

Стараясь не шуметь, встаю, накидываю халат. Ступаю босыми ступнями по холодному полу.

Захожу в комнату дочки. Белочка спит на боку, подложив ладошку под щёку, её ресницы дрожат во сне. На лице – покой, тот, который мне никак не обрести.

Осторожно беру Беллу за руку. Мне нужно её тепло, её поддержка.

Слёзы подступают сами собой, и я их не сдерживаю. Плачу тихо, почти беззвучно, чтобы не разбудить дочку. Плачу о том, чего уже никогда не будет: о нашей семье, в которую я так верила.

Наклоняюсь, целую лоб малышки, вытираю слёзы.

Неудивительно, что я в таком раздрае. День выдался очень тяжёлым. Из тех, после которых кажется, будто прожила не сутки, а целую жизнь. Сначала тяжёлая, выматывающая встреча с Артуром, после которой я почувствовала себя опустошённой. Будто из меня выжали все эмоции, до последней капли. Даже плакать не получалось, не осталось сил.

Потом была прогулка с отцом, во время которой я осознала, насколько он ослаб за последние недели. Его шаг стал короче, дыхание – тяжелее. Он не смог дойти до дома, сел в машину. И теперь мне мучительно стыдно, что я попросила его мстить за меня. Следовало скрыть от него всё плохое и дарить ему только положительные эмоции, а я… прибежала к нему за помощью.

А после этого был непростой разговор с Виком. Когда он сказал, что собирается за мной ухаживать, я почувствовала, как всё внутри меня сжимается. Он сразу прочитал по моему лицу, что я не в восторге от его намерений. Я даже не успела подобрать слова, чтобы смягчить удар. И на мгновение его лицо изменилось – промелькнуло что-то уязвимое, почти беззащитное. Мне стало больно за него, за нас обоих. Потом он, конечно, попытался обернуть всё в шутку, но его смех не был настоящим. В наших отношениях появилась трещина. И теперь я больше не смогу прийти к нему за помощью, потому что знаю, чего он хочет, и не могу это дать.

Со вздохом возвращаюсь в спальню. Закрываю за собой дверь, делаю пару шагов – и замираю.

Открываю рот, чтобы закричать, но я словно парализована, не могу издать ни звука.

В кресле у окна сидит Артур.