После развода. Она родит мне сына

Глава 8.

Он меня не бросает, и за это я должна быть благодарна.

Эти слова как пощечина.

Я уже много таких пощечин от него получила за последнее время. Никак не остановится унижать меня. Это ему удовольствие, похоже, доставляет.

Но это край…

Какой же он ублюдок. У меня слов не осталось цензурных в его сторону.

Нет больше никаких чувств у меня к нему.

Только презрение. Ненависти он не заслуживает.

Подонок уезжает.

Так торопился, что чуть ворота не снес. Не мог спокойно ждать, когда они поднимутся.

Лети-лети к ней… Всего хорошего. Подальше от нас только с дочерью.

Я допиваю воду и отправляюсь спать.

К черту.

Я даже плакать не буду.

Нет слез! Желания их лить тоже нет.

Есть только желание как можно скорее порвать с подонком и начать свою новую лучшую жизнь вместе с дочерью.

Засыпаю с мыслью, что так и будет.

Проснувшись, я чувствую себя немного не очень, какая-то вялость у меня, головокружение, но настроение при этом неплохое. Я настроилась на светлое будущее, в котором его в моей жизни нет. Я уже считаю себя свободной от него. Он мне больше не муж. Осталась одна формальность.

Его дома нет. Хорошо. Спокойно.

Верочка, наверное, уже произвела на свет долгожданного принца, и он от него теперь не отлипает. Хоть бы это было так… Хоть бы он с миром согласился на развод! Я готова на многие уступки, лишь бы он не трогал мою кондитерскую, дочь и не претендовал на жилье. У него немалое состояние и без этого. Пусть женится на своей Вере и живет… нет, долго и счастливо я им не пожелаю. Я верю в карму. Однажды расплата настигнет его. Надеюсь, что раньше, чем позже.

Как обычно, несмотря на недомогание, я готовлю завтрак для нас с дочерью. Нам хорошо за столом, весело. Отца нет, и Лера чувствует себя спокойно, в хорошем настроении.

— А где папа? Он не придет?

— Он не будет завтракать. Уже уехал.

Не буду ей говорить, где ее отец и как он там сейчас радуется рождению сына. Лере это очень неприятно будет услышать.

— Так рано?

— Ну да. Так что не волнуйся. Я знаю, ты все еще очень обижена на него, поэтому понимаю твое волнение.

— Я ему не нужна.

— Ну, это не так… Я тебе уже говорила, — не хочу, чтобы дочь так думала. Это не есть хорошо. — Папа тебя любит. Ты его дочь. Первый его ребенок. Ты всегда будешь для него важна. Давай доедай, мы с тобой уже опаздываем немного.

После я отвожу дочь в школу и отправляюсь в кондитерскую.

Вначале рабочего дня мне звонит моя дорогая свекровь. Я просто игнорирую ее. Пускай сынку своему звонит, у него все узнает. А может она уже узнала о появлении внука на свет и решила мне позвонить сообщить, чтобы больно сделать. Она могла. Такая она... женщина.

После обеда я всегда уезжаю из кондитерской, как и в этот раз, чтобы забрать дочь и поехать домой. Но перед тем как поехать домой мы с дочерью заезжаем в кафе, за мелкими покупками, наконец в супермаркет за продуктами забегаем, а затем уже домой отправляемся.

Дома его не было все это время. Сразу видно. Я бы заметила.

Может, теперь вообще дня три не объявится. Он же знает, что тут без него все будет в порядке. Да и скрываться больше ему не нужно. Идеально все.

Ужинать мы с дочерью не хотим. Наелись в кафе. Поэтому занимаемся своими делами на протяжении всего вечера. У меня завтра будет очень тяжелый день. Сложный заказ от постоянного клиента. Нужно испечь особенный торт. Надо выспаться для этого. А то это состояние вялое на протяжении всего дня у меня. А сейчас еще хуже.

Я слышу шум внизу в начале одиннадцатого, когда уже в постели. Внизу. Шаги. Тяжелые шаги. Явился.

Встаю, чтобы быстренько запереть дверь комнаты. Он мне тут не нужен. Поздравлять его не собираюсь.

Через пару минут он проносится мимо моей двери и, кажется, заходит в спальню.

Я сразу выключаю прикроватную лампу и ложусь на бок.

Просыпаюсь посреди ночи от сильной жажды. В горле пересохло.

Спустившись вниз и войдя в кухню, я чуть ли не подпрыгиваю от неожиданности. В почти полной темноте сидит Дима. Прости сидит за столом. Он не ест, не пьет. Жутко это выглядит, аж до мурашек.

— Черт… — выдыхаю еле слышно.

Я специально свет не включила, чтобы не ослеплять себя. Но теперь включаю и молча иду взять прохладной воды из холодильника.

Делаю несколько жадных глотков, после чего намереваюсь уйти из кухни.

— Сядь со мной, — просит он скорбным голосом.

И откуда такая печаль?

— Зачем мне с тобой садиться? — поворачиваюсь к нему.

— Просто… сядь, — требует.

— А мне это нужно? И почему ты вдруг явился? Разве тебе не нужно быть с любовницей и вашим новорожденным сыном?