После развода. Осколки его обещаний

Глава 2

Киваю, не сразу понимая, что она не видит моих движений. Не хочется мне сейчас с ее мужем говорить. Мне бы доехать, а взволнованный мужчина еще больше нервы расшатает. Но и отказать не могу.

- Да, включай.

- Ой, капец… все одно к одному, - всхлипывает. - Телефон разрядился. Забыла зарядить. Я домой спешила, он должен был сегодня приехать, - стонет. – Как же так… мы так ждали нашего первенца. Сыночка. Мы не можем его потерять… Только не это, пожалуйста, - девушка так жалобно плачет.

Я врач, многое видела. Но ее слезы почему-то за живое хватают. Хочется помочь. Спасти. Она такая трогательная в своей любви. Молодая. Нежная. Ей до двадцати пяти навскидку.

- Мы успеем, - говорю и ей, и себе.

Хоть у меня нет четкой уверенности, что получится спасти ребенка. Если мои подозрения верны… ребенок в гипоксии.

Нет, я должна!

В голове гудит. Кровь продолжает течь по виску. Смахиваю ее рукой. Вглядываюсь в дорогу. Она кажется бесконечной.

- Тебя как зовут?

- Илона… - слышу тяжелое дыхание.

- Держись! Мы почти на месте!

Наконец-то вижу очертания больницы.

Нас тут же встречают. Илону на каталку. А я за ней следом.

- Ева Павловна, что случилось? – спрашивает медсестра, рассматривая мой внешний вид.

- Все потом, Свет, - мчу за каталкой.

- Не оставляй меня, пожалуйста! – Илона хнычет в кабинете УЗИ. – Мне так страшно! Сыночек… Андрюшенька, где же ты!

Подозрения мои подтверждаются. Времени нет.

- Надо срочно кесарить, - говорю, игнорируя головную боль.

- Некому, - Света разводит руками. – Надо ждать, я уже вызвонила Лапина, он едет. У нас сейчас три кесаревых, разрыв матки.

- Я прооперирую! – заявляю решительно.

- В таком состоянии вам нельзя! – медсестра смотрит на меня с сомнением. – И вы же новенькая…

Да, они еще мне не доверяют. Я новый человек, никто толком не знает, что от меня ожидать.

- Лапин он приедет…

Смотрю на испуганную девушку, на то, как синеют ее губы, как она морщится от боли.

- Помогите… прошу…

За душу она хватает, и держит. Я обязана спасти!

- Время, Света! Время! Нет его! Готовьте операционную, - выбегаю.

Медсестра за мной.

- Ева Павловна, дайте рану обработаю! Нельзя же так в операционную!

Стискиваю зубы, пока она занимается раной.

- Быстрее! Каждая секунда на счету!

- Знаю! Стараюсь!

Жжение пронзает висок. Голова пульсирует от острой боли. Морщусь.

- Опасно оперировать в таком состоянии, - хмурится медсестра.

- У тебя есть варианты?

Света молчит. Я быстро переодеваюсь. Борюсь со слабостью, болью и головокружением, помогает в этом лицо Илоны, ее страх за малыша.

Я сама давно мечтаю стать матерью, мне даже снится мой ребеночек и я просыпаюсь в слезах, понимая, что я даже не беременна. А еще прошлое, трагедия, после которой я так до конца и не оправилась. Представляю, как это ужасно потерять малыша. Глаза Илоны, страх в них, я обязана справиться. Она не может пройти через ад потери.

Я этого не допущу!

В операционную захожу уверенным шагом. Илона лежит бледная, на простыне пятна крови, живот напряженный, давление падает. В нос ударяет запах крови с антисептиком.

Почему именно за нее так переживаю? Ведь сколько кесарила, сколько сложных случаев и всегда эмоции были под контролем. А сейчас явно что-то идет не так.

Беру скальпель. Ощущаю дрожь в пальцах. А вот это уже недопустимо.

Собралась. Действуй. Все получится.

Мысленно командую себе. В глазах резкость появляется, действия выверенные. Работаю быстро. Извлекаю малыша. Маленький мальчик, синюшный, ручки безвольно свисают. Он не кричит. Не издает ни звука. Пугающее зрелище. Сердце сжимается.

- Юр, спасай! – передаю реаниматологу. – Вытяни его…

Мгновение провожаю взглядом кроху. Закусываю губу, возвращаюсь к Илоне. Зашиваю, делаю все необходимое на автомате. Давление стабилизировалось. Илона выживет. А вот ее сын…

Не думать о плохом. Нельзя.

Убеждаюсь, что мать стабильна, с тяжелым сердцем покидаю операционную. Я на пределе. Все силы там оставила. Иду по коридору. Ноги заплетаются. В глазах двоится. И страх… дикий, неподконтрольный сдавливает грудь. Дышать сложно.

Прислоняюсь к стене.

- Живи, малыш, - шепчу еле слышно.

Топот ног. Поднимаю голову. Фигура несется по коридору. Он приближается, и я узнаю очертания своего мужа.

- Что с ребенком?! – его громкий голос разрезает барабанные перепонки. – Он жив?

- Я не знаю… - всхлипываю, перед глазами синюшное тельце малыша.

В голове сумбур, не понимаю, что Андрей тут делает. Откуда знает про операцию.

- Бесплодная, завистливая дрянь! Ты хотела убить моего сына… мою Илону! – муж с силой хватает меня за горло.