После развода. Осколки его обещаний

Глава 6

- Вам лучше домой поехать, - добавляет.

Она права, так действительно лучше, не видеть, на время залечь и немного зализать раны. Но меня тянет к Илоне. Посмотреть ей в глаза.

Зачем?

Пока мы ехали, пока я ее оперировала, я прониклась к этой девушке. Я за нее переживала больше, чем за любую пациентку в своей жизни. А оказалось – она спала с моим мужем. За ее спасение у меня хотят забрать профессию, без которой я не могу существовать.

Хочу увидеть ее, зная всю правду. Что скажу? Как буду себя вести еще сама не понимаю.

- Я пойду к ней.

Света сокрушенно качает головой.

- Спасибо за помощь, - сжимаю ее плечо.

- Ой, да что я могу. Они с вами несправедливо! Я всем расскажу, какой вы врач! Они просто тут еще не знают, скольких женщин вы спали. Когда все разводили руками, утверждая, что это невозможно, вы брали и делали! А тут с вами так… и еще кто, - болезненно морщится. – Не могу смириться с этой несправедливостью!

Светлану я знаю больше пяти лет. Три года мы с ней работали в одной больнице. Много операций с ней вместе провели. Потом она перешла работать в эту больницу, вместе с реаниматологом Юрой, который сейчас малыша спасает. И они мне вдвоем рассказывали, как тут хорошо. И не только они. Очень много отличный отзывов было. Я так мечтала попасть именно в это место…

Называется, попала… по всем фронтам.

- Им плевать, - развожу руками. - Ладно, Свет. Я сейчас в туалет забегу и зайду к ней. А ты не попадайся на глаза Сергею Михайловичу, еще тебе перепадет. Ты видишь ему корона на башке доступ к кислороду перекрыла.

При упоминании завотделением меня передергивает. А при первой встрече он даже располагал к себе. И мысли не закралось, что это за подлый самодур.

Не умею я разбираться в людях. Слишком многие из них притворяться умеют. А мне хочется всегда в человека что-то хорошее видеть.

- Ой, как будто я сама тут работать останусь. Город большой, что я себе работы не найду! А он! – сводит брови на переносице, - Еще получит.

- Еще раз спасибо за поддержку!

Иду в туалет. Надо умыться, немного выдохнуть, перед встречей с Илоной. Тошнота усиливается, в душе такой раздрай, открытые кровоточащие раны. Эх, жаль нельзя взять скальпель и вырезать поврежденные участки.

Смотрю на себя в зеркало. Мда… как же человека меняет предательство. Глаза потухшие, черты лица заострились, бледная. Вот прямо на лице печать боли.

Выхожу из уборной, направляюсь к Илоне. Поднимаюсь по лестнице, открываю дверь в коридор, как замечаю реаниматолога, идущего по коридору. Он меня не видит, но я его окликаю прежде, чем успеваю проанализировать, надо ли это делать.

Я точно ненормальная, раз до сих пор хочу узнать, что же там с малышом.

- Юр! Ну как там?

- Ох, Ев, - вздыхает. – Только закончили. Несколько раз думал, что все… не вывезем. Если бы еще хотя бы минута промедления… - мотает головой. - Там бы вообще без шансов было.

- Так ребенок выжил?

- Да. Вытащили совместными усилиями. Но… - сжимает пальцами переносицу, - Он в критическом состоянии. У него кровоизлияние в мозг, лёгкие не работают самостоятельно — он на ИВЛ. Выживет ли… пока неясно. Даже если выживет, могут быть проблемы, сама знаешь. Его перевели в неонатальную реанимацию, сутки под наблюдением. Я только что с отцом его говорил, он уже беснуется.