После развода. Поздно сожалеть, милый

Глава 2. Обычный семейный вечер

Катя

«Твой муж тебе изменяет».

Я перечитываю эти слова снова. И снова. Буквы не меняются, не исчезают, не складываются в другие слова. Они просто есть. Черные, холодные, беспощадные.

«Твой муж тебе изменяет».

— Катя...

Голос Лены доносится откуда-то издалека, словно сквозь слой ваты, которой кто-то набил мне уши. Я вижу, как она встает с дивана, как тянется ко мне, но не могу заставить себя пошевелиться. Телефон все еще зажат в моих пальцах, экран светится, и эти проклятые слова продолжают смотреть на меня.

— Кать, послушай меня...

Она берет меня за плечи, слегка встряхивает, и я наконец поднимаю на нее взгляд. Лицо подруги искажено беспокойством.

— Это чей-то тупой розыгрыш, Кать, — говорит она твердо. — Может, вообще кто-то из твоих учеников решил так подшутить. Мало ли, влепила кому-то двойку за контрольную.

Я киваю. Механически, как кукла на веревочках. Да, конечно. Розыгрыш. Шутка. Кому-то показалось смешным так записать номер учительницы в телефоне.

Но картинка того, как мой муж сжимает в объятиях другую, тянет ее в постель, так и стоит перед глазами. Ох уж это живое воображение…

Делаю глубокий вдох, потом еще один, пытаясь справиться с эмоциями.

— Точно, — выдавливаю из себя, тяну губы в кривой улыбке. — Розыгрыш.

Лена смотрит на меня с сомнением, явно не веря в мою внезапную уверенность, но ничего не говорит.

Мы пытаемся продолжить разговор, но из этого ничего не выходит. Слова не складываются в предложения, мысли разбегаются. Я сижу, уставившись в одну точку, и в голове крутится одно и то же: «Твой муж тебе изменяет, твой муж тебе изменяет, твой муж...»

Минут через пятнадцать, которые тянутся как целая вечность, я поднимаюсь.

— Лен, прости, мне пора. Устала что-то.

— Кать... — Она встает вместе со мной, и в ее глазах читается вина. Вина за то, что предложила посмотреть. За то, что я увидела это. — Может, останешься? Посидим еще, отвлечемся?

— Нет, спасибо. Правда устала. Трудная неделя была.

Я уже натягиваю куртку, наматываю шарф. Лена провожает меня до двери, и я чувствую на себе ее обеспокоенный взгляд.

— Напиши, когда доедешь, ладно?

— Конечно.

Выхожу в подъезд, спускаюсь по лестнице, держась за перила — ноги ватные, будто я не сидела на диване в гостях, а целый день бегала. Морозный воздух обжигает лицо, на улице уже начинает темнеть.

Я достаю ключи от машины, и руки дрожат. Не от холода.

Дорога домой проходит в тумане. Я будто на автопилоте — поворачиваю руль, переключаю передачи, останавливаюсь на светофорах. Но мыслей в голове — миллион. Они роятся, сталкиваются, перебивают друг друга.

«Это розыгрыш. Конечно, розыгрыш».

«А если нет?»

«Нет, не может быть. Артем бы не стал».

«А откуда ты знаешь?»

«Я бы заметила. Я бы почувствовала».

«Ты же ничего не чувствовала до сегодняшнего вечера».

Паркуюсь возле дома, поднимаюсь в квартиру. Артема еще нет — он сказал утром, что задержится на работе. Обычное дело, в последнее время у него загруженный период. Он работает директором в крупной компании, иногда остается допоздна, чтобы закрыть какие-то срочные задачи.

Или не задачи?

Я качаю головой, прогоняя мысль. Нет. Хватит. С чего вообще я так реагирую на какую-то запись в приложении?

Так, надо занять руки. Нужно что-то делать.

Иду на кухню и открываю холодильник, глядя на его содержимое. Готовить. Да, я буду готовить ужин.

Достаю курицу, овощи, начинаю нарезать. Нож стучит по разделочной доске — размеренно, успокаивающе. Морковь, лук, болгарский перец. И пока режу, перемешиваю, добавляю специи, размышляю.

Если муж и правда изменяет, то его любовница могла бы найти какой-то более простой способ сообщить об этом, так? Написать мне в соцсетях. Позвонить. Подойти лично, в конце концов. Я ведь могла вообще никогда не увидеть этой записи в приложении.

Это же абсурд. Какая-то слишком сложная схема для того, чтобы просто сообщить о факте измены.

Значит, это действительно розыгрыш. Или ошибка. Или... я не знаю что.

Я перекладываю готовую курицу на блюдо и вдруг замираю, уставившись в пространство. Передо мной, как живой, возникает образ Артема. Высокий, чуть больше метра восьмидесяти. Темно-русые волосы, зеленые глаза, но не яркие, а такие сероватые, с оливковым оттенком. Подтянутая фигура, которую он поддерживает тренажерным залом три раза в неделю. И эта его улыбка — чуть насмешливая, немного мальчишеская, обезоруживающая.

Именно на эту улыбку я и запала, когда мы познакомились восемь лет назад. Тогда я только начала работать учителем, была такой наивной выпускницей педагогического, верящей, что смогу изменить мир правильными уроками русского и литературы.

Мы встретились на дне рождения общей знакомой. Он подошел, что-то сказал — уже не помню что — и улыбнулся именно так, по-мальчишески, обезоруживающе. И все. Я пропала.