После развода. Поздно сожалеть, милый

Глава 8. С места в карьер

Катя

Я паркуюсь у знакомого дома, глушу мотор и на секунду замираю, сжимая руль. Дышу. Глубоко вдыхаю холодный воздух, который просачивается через щель в приоткрытом окне.

Нужно взять себя в руки. Нельзя вываливать на людей весь тот хаос, который творится у меня в голове и в душе.

Сейчас я просто Екатерина Витальевна, репетитор по русскому языку. И моя задача — помочь Паше разобраться с одной из тем.

Выхожу из машины, захлопываю дверь. Иду к подъезду, поднимаюсь на третий этаж. Звоню в дверь.

Открывает мне Галина Леонидовна — полная приветливая шатенка с короткой стрижкой и улыбчивыми карими глазами. Она одета в домашнее: мягкие серые брюки и теплый бордовый свитер.

— Катенька! — тепло улыбается она, распахивая дверь шире. — Проходи, проходи, не стой на пороге.

— Здравствуйте, Галина Леонидовна, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал бодро и естественно.

Переступаю порог, снимаю ботинки, вешаю куртку на крючок.

Галина Леонидовна кивает в сторону коридора:

— Пашка уже готов, ждет тебя. Я велела ему приготовить все заранее, чтобы не тратить твое время.

— Спасибо, — киваю я.

Мы работаем в одной школе, Галина Леонидовна и я. Она учитель алгебры и математики, строгая, но справедливая. Ученики ее побаиваются, но уважают. Мы с ней хорошо общаемся: иногда пьем чай в учительской, обсуждаем школьные новости. Она намного старше меня, опытнее, мудрее. Всегда казалась мне человеком, который умеет смотреть на вещи трезво и без лишних эмоций.

Галина Леонидовна провожает меня в Пашину комнату. Мой ученик, худощавый подросток с торчащими во все стороны светлыми волосами и россыпью веснушек на носу, видит меня и улыбается:

— Здравствуйте, Екатерина Витальевна.

— Привет, Паш, — киваю я, присаживаясь рядом. — Как дела? Готов работать?

— Ага, — кивает он.

Галина Леонидовна кивает и уходит, тихо прикрыв за собой дверь.

Я на доступных примерах объясняю то, что Паша не мог уложить в голове, он сосредоточенно и внимательно слушает, задает вопросы.

Все как обычно во время таких занятий.

Только вот внутри меня все не как обычно: в голове крутятся совсем другие мысли. Артем. Развод. Квартира. Мебель. Новое жилье. Новая жизнь. Злость. Обида. Боль. Усталость.

Но я не показываю ничего. Держу лицо. Улыбаюсь, когда Паша справляется с очередным заданием. Хвалю его, когда дает правильный ответ. Терпеливо объясняю снова, когда он не понимает с первого раза.

Наконец, час пролетает. Я закрываю учебник, встаю и собираю свои вещи. Паша провожает меня в коридор.

Галина Леонидовна тут же появляется на пороге кухни, словно ждала.

— Ну что, закончили? — спрашивает она.

— Да, — киваю.

— Катенька, — Галина Леонидовна улыбается мне, — оставайся, пожалуйста. Я специально пироги испекла сегодня, с яблоками и с вишней. Посидим, поговорим.

Я колеблюсь.

Хочется поскорее уехать домой, вернуться к своему ноутбуку, к поиску квартир, к мыслям о том, как именно буду забирать вещи. Но отказать неловко. Галина Леонидовна старалась, пекла, ждала.

— Конечно, — говорю, стараясь, чтобы это прозвучало искренне. — С удовольствием.

— Вот и хорошо! — довольно кивает Галина Леонидовна. — Пашка, ты свободен. Сделал дело — гуляй смело.

Паша радостно хватает куртку с вешалки, натягивает ее на ходу.

— Я пошел к Мишке, — говорит он, уже открывая дверь.

— Иди-иди, — машет рукой Галина Леонидовна. — Только на звонки отвечай, если что.

Паша кивает и убегает.

— Проходи на кухню, — Галина Леонидовна жестом приглашает меня следовать за ней.

Я иду следом. Их кухня уютная, теплая: светлые обои в мелкий цветочек, деревянный стол, накрытый клетчатой скатертью, на подоконнике горшки с геранью. Пахнет свежей выпечкой, корицей и чем-то еще домашним, успокаивающим.

На столе уже все готово: два блюдца, две чашки, чайник, сахарница. И два пирога.

— Садись, не стесняйся, — говорит Галина Леонидовна, указывая мне на стул.

Я сажусь. Она разливает ароматный травяной чай. Режет пироги, кладет мне на тарелку по куску каждого.

— Ешь, ешь, — подбадривает она. — Ты вон какая худенькая, надо подкрепиться.

Я беру вилку, отламываю кусочек яблочного пирога, отправляю в рот. Тесто нежное, рассыпчатое, яблоки сладкие с легкой кислинкой. Но я почти не чувствую вкуса. Просто жую, глотаю, потому что так надо.

Галина Леонидовна пьет чай, смотрит на меня. Потом заговаривает:

— Ну что, с Пашкой-то как?

— Отлично. Он очень старается, Галина Леонидовна. Разобрались мы с темой, он все понял.

— Правда? — недоверчиво переспрашивает она, хмуря брови. — А то этот оболтус дома вечно из-под палки занимается. Я уж боюсь, не завалит ли он ОГЭ.