После развода. Позволь тебя вернуть

Глава 6

Мы едем молча, но молчание сегодня не тянет. Оно какое-то… светлое. Редкое ощущение, когда тишина не давит, а будто держит за руку.

Вова рулит, чуть прищурившись от солнца — осеннего, низкого, пока ещё даже тёплого.

Дорога вьётся между сосен, листья крутятся вихрями у самой обочины. Воздух — прозрачный, чистый, с запахом хвои и чего-то детского, как будто я снова в походе с классом.

— Красивая, — говорит он вдруг, не отрывая взгляда от дороги.

— Кто? — спрашиваю я, усмехаясь.

— Осень. — Пауза. — И ты.

Я улыбаюсь, не отворачиваясь к окну. Просто молчу. Пусть так. Пусть хоть этот день будет простым и тёплым.

Он включает музыку — старые хиты, наши, ещё те, с флешки, которая валяется у него в бардачке с позапрошлого лета.

Я узнаю первые аккорды и смеюсь:

— Ты опять с этой подборкой, да?

— А что? Проверенная временем классика, — усмехается он, и постукивает пальцами по рулю в такт, как когда-то, когда мы ехали на море, ещё тогда, до всего.

Сердце у меня тихо ёкает. Всё так знакомо. И страшно — потому что я начинаю верить.

Домик в горах — словно из картинки. Дерево, камин, огромные окна, за которыми сосны, туман и закат в медных тонах.

Мы приехали под вечер, пока ещё не стемнело, и я, стоя на крыльце, не могла оторваться от вида.

Вова обнял сзади, уткнулся носом в шею.

— Тебе нравится?

— Очень.

— Ну вот. Значит, не зря.

Он снял куртку, подкинул дров в камин, потом возился с чаем, как будто боялся, что я снова отстранюсь.

А я смотрела, как он наклоняется к плите, как мелькает свет от огня на его лице, и думала:

Может, и правда всё можно начать сначала?

Мы поужинали — просто: паста, салат, немного вина.

Разговаривали о чём-то лёгком — фильмах, поездках, работе. Он был внимателен, почти прежний, шутил, смеялся, и в какой-то момент я поймала себя на том, что мне хорошо.

Не спокойно — именно хорошо.

Я уже собиралась достать плед, когда услышала за окном звук машины. Фары прорезали темноту, медленно поднимаясь по склону.

— Ты кого-то ждёшь? — спросила я, не отрываясь от окна.

— Нет. — Он поднял взгляд от чашки. — А что?

Машина остановилась прямо у дома.

Фары погасли. Дверцы — хлопок. Дважды.

— Вова… — Я обернулась к нему. — Это что за…

Он поднялся, вздохнул, пошёл к двери.

А у меня внутри — холодно, как будто кто-то плеснул водой.

Через секунду — знакомый голос.

— Ну здравствуйте, молодожёны!

Мама.

Тот самый её тон — бодрый, чуть наигранный, как будто она в телевизоре. Я застываю.

Вова делает шаг в сторону, и на пороге появляется Инга Семёновна — в пальто, с шарфом, с пакетом фруктов.

Рядом — Виола, сияющая, с букетом и странной улыбкой, от которой хочется отойти на шаг.

— Мама?.. — голос срывается. — Что вы тут делаете?

— А что такого? — улыбается она, будто всё в порядке. — Хотелось семейного времяпрепровождения! Мы с Вовой решили, что всем нам полезно побыть вместе. Вон какая красота, воздух, горы. Ну чем не повод?

— Вова?.. — я поворачиваюсь к нему. — Это правда?

Он мнётся, потом делает вид, что спокоен:

— Лен, я просто подумал… что тебе будет легче. Ты в последнее время сама не своя — и с мамой у вас как-то холодно, и вообще…

— И вообще что? — спрашиваю тихо.

— И вообще тебе нужна поддержка. А Виола — твоя сестра. Ну, пусть не родная, но всё равно близкий человек.

Он говорит ровно, спокойно. Слишком спокойно.

А я чувствую, как внутри всё застывает, как будто сердце опускается в ледяную воду.

— Поддержка… — повторяю я. — Вот так, да? Без предупреждения.

Мама уже осматривает дом, хвалит интерьер, Виола ставит букет в вазу, заглядывает в камин и говорит, как уютно.

Всё будто бы идеально.

Кроме меня.

Я стою в стороне и не могу понять — это забота или спектакль.

И почему в этом «семейном» вечере мне вдруг хочется уйти на улицу и просто дышать.

Вова подходит, кладёт руку мне на плечо.

— Лен, не дуйся, ладно? Я же хотел как лучше.

Я не отвечаю. Просто смотрю в окно, где за стеклом тихо падают листья.

Всё вроде бы красиво. Слишком красиво. Так, как бывает только перед тем, как что-то рушится.

***

Просыпаюсь от запаха кофе и потрескивания дров.

Свет падает в окно — утренний, белый, с тем оттенком горного воздуха, от которого кожа будто звенит.

Вова где-то на кухне, слышу, как гремит посудой, напевает вполголоса.

За окном — солнце, дым от камина, пар изо рта, когда открываю дверь на террасу.

Я выхожу, закутываюсь в плед, ставлю чашку на перила.

Горы тихие, будто слушают.

Вчерашний вечер был странный — вроде никто не ругался, все улыбались, мама рассказывала какие-то истории, Виола смеялась.

Но внутри у меня всё время шуршало тревогой.

Как будто не отдых, а чья-то вылазка под видом пикника.

Я сажусь в кресло, подтягиваю ноги под плед.

Тепло от чашки, холод от воздуха — идеальное сочетание.

Только внутри снова начинается то самое — лёгкое, но упругое напряжение, которое не отпускает с того момента, как мама переступила порог.

Дверь за спиной скрипит.

Выходит Виола. В халате, волосы собраны, на лице — утренний румянец и улыбка, такая… правильная.

— О, ты уже на ногах, — говорит она, наливая себе чай. — Как спалось?

— Нормально, — отвечаю я.

— Вид какой, да? Прямо с открытки, — смеётся она. — Я сто лет не была в горах.

Мы сидим молча пару минут.

Она делает вид, что просто любуется пейзажем, но я уже чувствую — что-то готовится.

Это у нас семейное: перед серьёзными разговорами все долго подбирают слова, будто вынимают изо рта иголки.

— Сестра, — говорит наконец Виола и садится напротив, — давай поговорим?

Я удивляюсь.

— О чём?

Она делает глоток чая, смотрит куда-то поверх моей головы: