После развода с драконом, или Девять месяцев спустя

Глава 3

Дожидаться пробуждения супруга в спальне я не рискнула, – мужчина был крупным и мускулистым, незачем дёргать тигра за усы, – поэтому поспешила покинуть комнату. За дверью осмотрелась в поисках длинноволосой «грелки», но голой девицы нигде не было видно. Служанки тоже след простыл, поэтому я направилась по наитию, внимательно рассматривая свой новый дом.

Когда трогала каменные вазоны, в которых стояли свежесрезанные цветы, кончиками пальцев ощущала нечто странное. Будто я уже касалась этих вещей. То же самое происходило с ногами, – они будто сами несли меня по привычному маршруту.

«Может, это мышечная память?» – задалась вопросом.

Доверившись ощущениям, постаралась отключить голову и направилась вперёд по наитию. Вскоре вышла в большую и светлую гостиную, уставленную мебелью в нежных светло-голубых тонах, с белоснежными шторами на больших окнах и множеством изящных канделябров.

Должно быть вечером тут очень красиво и уютно.

Подошла к круглому столику со стоящей на нём большой шестиугольной шкатулкой, изукрашенной мозаикой из радужных кусочков перламутра, и приоткрыла крышку:

– Ларь для рукоделия?

Осторожно вынула пяльцы, сделанные из желтоватой кости и украшенные изящной резьбой, и внимательно рассмотрела рисунок на ткани, натянутой на них. Тот был ещё не завершён, но уже поражал воображение искусностью мастерицы.

Поддавшись импульсу, я опустилась в кресло и положила пяльцы на колени.

– Будто лет сто так просидела, – проворчала, ощущая, как поясница привычно прильнула к упругой подушке. – Сколько же времени Эфдокия провела за шитьём? Наверняка, ей было жутко неудобно часами сидеть в тех золотых труселях!

Размышляя об этом, сама не заметила, как начала вышивать. Стежки ложились аккуратно, один за другим, образуя идеальный цветок без всякого наброска на ткани, словно я всю жизнь была белошвейкой. Вот только дочь никогда не доверяла мне даже пуговицу пришить!

– Не моё это, – хотела отложить шитьё, но пальцы так вцепились в костяные пяльцы, что казалось, вот-вот сломаются. – Да что такое?

Сопротивляться удалось недолго, и вскоре пришлось сдаться. Я снова начала вышивать, удивляясь неожиданно возникшему навыку и страсти, с которой тело желало заниматься шитьём.

– Похоже, Эфдокия так успокаивала нервы, – предположила я, беспокоясь о частичной утрате контроля над телом. – Что же, мне тоже не повредит.

Через полчаса я поймала себя на том, что мне даже нравится, как вдруг дом сотряс звериный рык:

– Эфдокия!

Казалось, даже пол под ногами пошатнулся, будто началось землетрясение. Откуда-то раздался испуганный вскрик, кто-то даже заплакал, а я лишь саркастично улыбнулась:

– Как он счастлив, как он рад! Муж поедет в… Лесом!

Разумеется, я не планировала оставаться с мужчиной, который использует разовые грелки в супружеской постели. На кой банан мне такой мужик нужен? Судьба подарила шанс прожить ещё одну жизнь, и я намеревалась встречать каждый рассвет с радостью. Ведь это настоящий рай! И муж-изменник в мой счастливый сценарий не вписывался.

Даже пусть и очень привлекательный муж-изменник!

Он как раз возник на пороге и замер, уничтожительно прожигая меня тяжёлым взглядом тёмных глаз, в которых плескалась дикая ярость. К слову, выглядел этот ходок даже чересчур хорошо. Высокий, широкоплечий, под атласной кожей при каждом движении перекатывались тугие мышцы.

Золотой пояс верности мужчине чудо как подходил.

Хоть сейчас на подиум выпускай!

Не хватало полумаски на лицо и какой-нибудь модный аксессуар из магазина для взрослых в руку. Отбоя бы от девиц не было. Впрочем, судя по той лупоглазой, которую я за волосы из супружеской постели вытащила, этот Казанова вряд ли испытывал проблему в нехватке грелок.

А тем временем мужчина продолжал молча буравить меня уничтожающим взглядом. Не дождавшись продолжения представления, я вернулась к вышивке. Наконец, мужчина обрёл дар речи.

– Что. Это. Такое? – выплёвывая слова, мрачно произнёс он.

– На мак похоже, – рассматривая вышивку, предположила я. – Или на тюльпан? Когда цветок вот так бесстыдно лепестки раздвигает, становится непонятно, благородное это растение или придорожная трава.

– О чём ты?

Похоже, мои вариации темы пестиков и тычинок ввели мужчину в ступор. Я же безмятежно улыбнулась и продолжила вышивать.

– Эфдокия, – устало вздохнул мужчина и постучал по пояску костяшками пальцев. – Сними это.

Глянув на мужа исподлобья, проронила:

– Сам надел, сам снимай.

– Подобные выходки тебе не помогут! – снова вспылил он.

– Как же приятно, – промурлыкала себе под нос и перекусила нить. Полюбовалась результатом: – Когда работа приносит удовлетворение. Красиво получилось! Не так ли, дорогой супруг?

– Кэннон! – раздался разъярённый женский голос, и супруг торопливо запахнул бархатный халат, скрывая золотое украшение чресел. – Кэнни!

Через мгновение в комнату ворвалась та самая девица, которую я из постели мужа вытащила. Сейчас она была одета в роскошное пышное платье, а светлые волосы уложены в красивую причёску. Ткнув в мою сторону указательным пальцем, девушка гневно поморщилась:

– Она мне клок волос выдернула. И выставила из спальни без одежды. Знаешь, сколько стыда я натерпелась, появившись в таком виде перед слугами? Накажи её!

А вот и любовница пожаловала. На Барби чем-то похожа. Муженька, похоже, зовут Кэннон. Кен? Парочка что надо!

– Бриэтта, говори тише, – сурово проговорил мужчина. – Хочешь, чтобы о нас судачили по всему Илланору?

– Поздно об этом переживать, – на грани истерики рассмеялась девушка. – Вряд ли в твоём доме остался хотя бы один слуга, который не знает, что я, кутаясь в штору, пробиралась из твоей спальни к гостевым покоям. Это она виновата. Накажи её!

– Извините, что вмешиваюсь, – мягко улыбнулась обоим, старательно сдерживая удовольствие, которое испытывала от мести за бедняжку Эфдокию, – но я не потерплю необоснованных обвинений.