После развода. Счастлива без тебя

Глава 3. И что теперь?

Арина

Время словно останавливается. Мир вокруг меня замирает, и я ощущаю, как кровь отливает от лица. Слова подруги эхом отдаются в моей голове, но их смысл никак не может достигнуть сознания.

— С Кирой? — Мой голос звучит чужим, надломленным. — С твоей Кирой?

Звон чайной ложки о фарфор кажется оглушительным в застывшей тишине кухни. За окном щебечут птицы, где-то вдалеке сигналит автомобиль, но все эти звуки кажутся ненастоящими, будто доносятся из другого мира.

Воспоминания вспыхивают перед глазами яркими, болезненно четкими картинками: вот тринадцатилетняя Кира с растрепанными волосами носится по саду вместе с моей Леной, и их звонкий смех доносится до кухни, где я готовлю им обед.

Вот я сижу с ней за кухонным столом и терпеливо объясняю сложное правило по русскому, а она морщит нос, пытаясь понять. Вот она плачет на моем плече после первой несчастной любви, размазывая тушь по щекам, а я глажу ее по волосам и говорю, что все обязательно наладится. Вот я шью ей платье на выпускной, и она кружится перед зеркалом, счастливая, а я любуюсь ею...

Кира — почти как дочь для меня.

— Нет, — мотаю головой, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. — Нет-нет-нет. Этого не может быть!..

Однако лицо подруги говорит об обратном.

— Ты... — Я с трудом сглатываю ком в горле и вглядываюсь в ее лицо, — ты знала?

В этот миг я ловлю себя на том, что практически не дышу. Сердце колотится так, что его стук отдается в висках. Мне страшно услышать ответ. Что, если Ира все это время была в курсе и молчала? Боже, нет, только не это...

— Конечно нет! — восклицает она. — Я бы никогда... Арина, я бы никогда!

Я верю ей. Невозможно так искусно сыграть этот шок, это отчаяние.

— Но как ты поняла, что это она? — спрашиваю я, обхватывая ладонями кружку, чтобы унять дрожь в пальцах.

Мозг отчаянно пытается уцепиться за соломинку надежды.

Может, это все-таки ошибка? В конце концов, на фотографиях, которые я видела, нет лица.

Ира прячет лицо в ладонях, и ее плечи вздрагивают.

— Родинки, — говорит она еле слышно. — У Киры две родинки на левой ягодице. Одна действительно похожа на сердечко.

Меня бросает то в жар, то в холод. Перед глазами мелькают картинки: интимные фотографии, которые Кира отправляла моему мужу. Такие откровенные, такие взрослые...

— Я замечала за ней странности в последнее время, — продолжает Ира, вытирая слезы тыльной стороной ладони, оставляя размазанный след туши на щеке. — Она стала скрытной. Все время куда-то убегает, постоянно с телефоном, не рассказывает, где была и с кем. У нее появилась дорогая косметика и брендовые вещи, которые она себе на свою зарплату позволить не может.

Она делает глубокий вдох, прежде чем продолжить:

— Но я думала, что у нее просто новый парень, которого она пока не хочет представлять. Даже радовалась, что у нее серьезные отношения!

Внезапно меня озаряет ужасная догадка.

— Подожди, — я чувствую, как пересыхает во рту. — А сколько это длится?

Что, если Игорь соврал, и встречается с ней гораздо дольше, чем озвученные им полгода?

Ира беспомощно разводит руками:

— Я не знаю. Правда, не знаю.

Она снова садится напротив меня, облокачивается о стол и закрывает лицо ладонями.

Перед моими глазами возникает лицо Киры, когда она в последний раз была у нас.

Две недели назад!

Она улыбалась мне, обнимала, спрашивала о моих делах. Как ни в чем не бывало. Зная, что спит с моим мужем. С мужчиной, которого она называла «дядя Игорь» почти всю свою жизнь.

«Тетя Арина, вы такая красивая, совсем не меняетесь, — вспоминаю я ее слова, и они звучат сейчас как издевательство. — Дядя Игорь такой счастливчик!»

Я закрываю глаза, и меня начинает мутить. Во рту появляется металлический привкус, и я понимаю, что прикусила губу до крови.

Предательство Игоря было болезненным, но это... Это выходит за рамки моего понимания. Как могла девчонка, которую я знаю с детства, делить постель с моим мужем? Как могла смотреть мне в глаза и улыбаться?

Как мог он? Ему сорок семь, а она… она всего на год старше нашей дочери. На год!

Лена... Что мне сказать Лене? Как ей объяснить, что ее отец спит с ее подругой?

Мы сидим в тишине, обе оглушенные открывшейся правдой. Я чувствую себя так, будто тону в глубокой воде — вокруг темнота, и я не знаю, в какую сторону плыть, чтобы выбраться на поверхность.

Боже мой…

Как мне теперь смотреть в глаза Игорю, зная, что он спит с дочерью моей лучшей подруги? Как вообще жить дальше с этим знанием?

Чашка в моих руках давно остыла, как и та жизнь, которую я считала своей еще этим утром.

— И что теперь? — тихо спрашивает Ира.