После развода. Счастлива без тебя

Глава 8. Одна счастливая семья

Арина

Теперь в трубке не слышно даже дыхания Киры.

— Ну что же ты молчишь, — с едкой иронией «подбадривает» ее Лена, — не стесняйся, подруга. Все мы тут — одна счастливая семья!

Я помимо воли издаю нервный смешок.

Перед глазами как наяву встает последняя новогодняя ночь: мерцающие огоньки на елке, запах мандаринов, смех и шампанское... Помню, как мы все вместе встречали Новый год, и Кира, сидя за нашим праздничным столом с бокалом в руке и глядя на нас троих, сказала: «Вы такая счастливая семья!»

Ее глаза тогда светились чем-то, что я приняла за искреннюю радость за нас. А Игорь, приобняв меня за плечи, добавил с улыбкой: «Мы все — одна счастливая семья».

В тот момент его рука на моем плече казалась самой надежной опорой в мире, а ее я и правда считала семьей.

Вот вам и счастливая, вот вам и семья...

Внезапно на другом конце провода Кира начинает всхлипывать. Сначала тихо, потом все громче, с надрывом.

— Я не... я… — Ее голос прерывается рыданиями, слова путаются. — Мы планировали не так... все так сложно... Я не хотела вас обманывать... Просто так получилось...

Так получилось? Ну, как обычно. Шла, шла, бац — и упала на моего мужа. Много-много раз. Голая.

Я смотрю на Игоря. Он стоит, застыв, взгляд бегает от Лены ко мне и обратно. Явно сейчас пытается спешно придумать, как выкрутиться из этой ситуации.

— Игорь, — голос Киры в трубке меняется, переходит на умоляющий тон. В нем столько отчаяния, что кажется, она сейчас захлебнется собственными словами. — Игорь, я не знаю, что делать... мне плохо… Я с утра не могу ничего есть, меня тошнит...

Я за малым не закатываю глаза. Серьезно? Она решила избрать тактику несчастной жертвы? Меня вдруг накрывает такая волна ярости, что перед глазами все краснеет.

— Это все, что ты можешь сказать? — неожиданно громко рявкаю на нее, не выдержав. Мой голос разносится по комнате, как хлыст. — Когда спала с моим мужем, не ревела, нет? И когда врала в глаза моей дочери, своей лучшей подруге, не тошнило?

— Я… — продолжает стенать Кира. — Игорь! Игорь, ты здесь? Я тут одна, меня трясет... Мне кажется, что-то не так с ребенком...

Секунда, и что-то щелкает в глазах мужа. Словно включили тумблер. Его взгляд меняется, он подлетает к дочери и вырывает телефон из ее рук так резко, что она даже не успевает среагировать.

— Успокойся, Кира, все будет хорошо. Я скоро приеду, — говорит он низким, успокаивающим тоном. Тем самым, которым раньше успокаивал дочь или меня. Затем решительно жмет на отбой и бросает телефон на диван.

Лена смотрит на отца с недоверием, словно видит впервые. В ее глазах плещется такая гремучая смесь эмоций, что невозможно вычленить что-то одно. Недоумение на ее лице постепенно сменяется горьким пониманием. Она печально усмехается, качая головой, и эта усмешка так не похожа на мою обычно жизнерадостную дочь, что у меня сжимается сердце.

— Ты действительно сейчас собираешься к ней поехать? — спрашивает она тихо. — Прямо сейчас?

Игорь выглядит потерянным, но только на секунду. Я вижу, как он сглатывает, проходится ладонью по волосам. Потом его лицо приобретает то выражение, которое я так хорошо знаю — это решимость человека, идущего напролом.

— Да, собираюсь, — выпрямляется он, и его голос звучит неожиданно твердо. — Она беременна, ей плохо. Я не могу ее бросить в таком состоянии.

— А нас, значит, можешь? — прищуривается дочь, делая шаг вперед.

Игорь на секунду замирает, его взгляд скользит по мне, потом по Лене, и в нем мелькает что-то похожее на сожаление. Но только на мгновение.

— Мне нужно идти, — произносит он. — Мы поговорим позже, когда вы успокоитесь. Сейчас все слишком взвинчены, нужно дать эмоциям утихнуть. Завтра все обсудим спокойно, как взрослые люди.

Он делает несколько шагов к выходу из гостиной, но путь ему преграждает Лена.

— Если ты сейчас уйдешь к ней, — произносит она тихо, но каждое ее слово звенит, — для меня ты больше не существуешь.

Игорь останавливается, и я вижу, как он напрягается всем телом. На мгновение мне кажется, что слова дочки достигли цели, что в нем проснется совесть, что сейчас он обнимет ее, попросит прощения...

Но он только тяжело вздыхает и говорит:

— Ты сейчас на эмоциях. Потом поймешь... Когда будешь старше, когда сама влюбишься по-настоящему, тогда осознаешь, что в жизни не все так просто.

— Ничего я не пойму! — резко обрывает его Лена, и ее голос дрожит от злости. — Не пойму, потому что мне не пять лет и я уже все прекрасно понимаю! И мне противно, пап. Мне так противно от того, что ты сделал... Я думала, ты лучше, чем... чем вот это все.

Она взмахивает рукой, словно пытаясь охватить всю ситуацию, все предательство, всю ложь одним жестом.

Муж поворачивается ко мне, и его взгляд цепляется за мой. Он что, ищет поддержи у меня?

Я демонстративно качаю головой. Мне нечего сказать человеку, который разрушил нашу семью, а теперь стоит на пороге и думает, что может просто уйти, сославшись на то, что «все на эмоциях».