После развода. Счастлива без тебя

Глава 17. Свет в конце туннеля

Арина

Я смотрю на мать Игоря и бабушку моей дочери и не могу поверить, что она произнесла эти слова так буднично, так... деловито. Не намеком, не иносказательно, а прямо, как очевидное решение проблемы.

Чувствую, как кровь отливает от лица.

— Вы... вы только что предложили избавиться от ребенка?

Альбина Львовна едва заметно морщится, как от неприятного запаха.

— Не говори глупостей, Арина, — смотрит она на меня с легким раздражением. — Я ничего подобного не предлагала. Я всего лишь констатирую факт: выкидыши случаются. Особенно у молодых неопытных девушек, которые не умеют следить за своим здоровьем.

Но ее глаза — эти холодные серые глаза — говорят совсем другое.

— Это чудовищно, — произношу я тихо, но отчетливо.

Альбина Львовна даже не моргает. На ее губах появляется снисходительная улыбка.

— Это эмоции, дорогая. Они тебе сейчас не помогут, — она поправляет жемчужные серьги. — Когда успокоишься, поймешь, что я права. Наша семья слишком многого добилась, чтобы позволить какой-то... девице все разрушить.

— Наша семья? Вы говорите так, будто я до сих пор часть вашей семьи.

— А разве нет? — приподнимает она идеальную бровь. — Двадцать пять лет брака, общая дочь. Я знаю, что я и Игорь можем на тебя положиться. А ты на нас. Разве это не семья?

«Положиться»? Скорее, это они смогут и дальше мной пользоваться.

Я вдруг понимаю, что Альбина Львовна действительно не видит ничего странного в своей позиции. Для нее измена сына — это досадная, но незначительная помеха. Неприятность, которую нужно устранить и забыть. А беременность любовницы просто препятствие посложнее, всего лишь требующее более радикальных мер.

Она серьезно думает, что я пойду на такое? Нет, я ни за что не возьму такой грех на душу, как бы мне ни было больно от предательства Игоря и Киры. Судьба накажет их и без меня.

— Я не собираюсь принимать участие в подобных делах, — заявляю прямо. — К тому же Игорь хочет этого ребенка. И развода.

— Он передумает, — безапелляционно заявляет свекровь. И судя по ее тону, передумывать Игорь будет не без ее участия. — Главное, дать ему понять, что ты готова принять его обратно.

«Не дождетесь!» — так и хочется бросить ей эти слова в лицо.

Однако я успеваю вовремя себя остановить. Пусть Альбина Львовна считает, что я все-таки прислушалась к ее словам и готова идти у нее на поводу — зато не будет мешать моим планам. Как там говорят: собака лает, караван идет.

— Я подумаю над вашими словами, — надеваю на лицо улыбку. — Возможно, вы правы, и я просто не отошла от шока.

— Разумеется, я права. Рада, что мы друг друга поняли. А теперь налей мне, пожалуйста, чаю, — как ни в чем не бывало переводит тему Альбина Львовна.

Она меняется в мгновение ока и превращается в приятную собеседницу. Слава богу, больше мы не касаемся темы развода и вообще моих отношений с Игорем.

И если бы я собственными ушами не слышала все то, что говорила и предлагала моя свекровь, ни за что бы не поверила, что это одна и та же женщина.

***

Следующим утром я еду к врачу.

Кручу руль, поворачивая на парковку клиники, и чувствую, как ладони оставляют влажные следы на потертой коже. Дрожащими пальцами глушу мотор и несколько минут просто сижу, глядя на современное здание с большими окнами.

Удаление матки и яичников.

Когда я впервые услышала эти слова от врача, они казались ненастоящими, словно фраза из фильма или чьей-то чужой жизни.

Приговор врача накрыл меня вязкой, душной волной: «Хирургическое вмешательство. Ничего не поделаешь. Только операция».

Я надеюсь, что сегодня врач согласится отложить операцию на несколько месяцев.

Мне нужно пережить развод и раздел имущества, прежде чем погружаться в новую травму. Разве можно справиться с двумя такими ударами одновременно?

Я делаю глубокий вдох и выхожу из машины.

В холле клиники прохладно и пахнет антисептиком. Дежурная медсестра сверяется с компьютером, улыбается мне и просит подождать.

Не проходит и пяти минут, как в холл быстрым шагом выходит мой врач, Наталья Алексеевна, невысокая женщина средних лет с внимательным взглядом и аккуратно собранными в пучок черными волосами. Она всегда такая собранная и уверенная, но сегодня что-то в ее лице настораживает меня.

— Арина Владимировна, здравствуйте, — говорит она, и я замечаю, что тон у нее не такой, как обычно. — Пожалуйста, пройдемте сразу ко мне в кабинет.

Я иду за ней по коридору, и тревога нарастает с каждым шагом. Что-то случилось. Что-то серьезное. Вдруг операцию нужно делать срочно? От этих мыслей к горлу подкатывает тошнота.

В кабинете Наталья Алексеевна не садится за стол, как обычно, а останавливается напротив меня.

— Присядьте, пожалуйста, — говорит она, и в ее голосе слышится странная смесь напряжения.

Я опускаюсь на стул, сжимая сумку.